Чтение онлайн

В зону их привезли, когда уже стемнело. Начальник конвоя не стал заморачивать голову себе и своим подчиненным и легко договорился с ДПНКа — дежурным помощником начальника колонии — майором Загоруйко, чтобы автозак пропустили прямо в зону.

Майор, старый больной мужичок, отбывающий на этой зоне последние полгода до пенсии, особо не сопротивлялся: пятница подходила к концу, а его дежурство заканчивалось утром. Вот и скинул всю работу по приему нового этапа на своего сменщика: все равно до понедельника вновь прибывшие осужденные будут париться в карантинном бараке, зато он в выходные на рыбалку успеет смотаться.

Быстро пробежавшись по личным делам вновь прибывших осужденных, и не найдя в них тех, кто прибыл с «красной полосой», майор передал личные дела врачу колонии.

Автор хочет пояснить, что «красная полоса» на личном деле осужденного означает, что ее владелец либо склонен к побегу — СКП, либо склонен к симуляции — СКС, а те, у кого стояли две красные полосы, означали склонность к суициду или и того хуже: обладает специальными навыками самообороны и нападения. И ко всем тем, кто имел такие отметки, было особое внимание. Они сразу же попадали под строгий круглосуточный надзор, а тех, кто имел две полосы, проверяли ежечасно, а осужденных с навыками в боевых искусствах обязаны были сопровождать не менее трех конвоиров.

Необходимо заметить, что это столь сильно осложняло жизнь осужденных на зоне, что многие быстро «исправлялись» и всеми правдами и неправдами старались добиться отмены подобных отметок.

После того как моложавый, стройный доктор колонии, жених медсестры, на руках которой скончался Филимон, не нашел среди вновь прибывшего этапа инфекционных больных, он зашел в кузов «Черной Маруси» и обратился к новеньким:

— Больные или травмированные есть? — спросил доктор скорее для проформы.

Никто не отозвался, и тот вернул дела ДПНКа:

— Моя миссия закончена, — хитро улыбнулся он и сразу же пошел прочь.

— Счастливчик, — вздохнул майор, взглянул на стопку дел, потом на своего помощника и решительно произнес: — Выводи вновь прибывших на свет божий!..

И как только вновь прибывших зэков построили перед ним, ДПНКа устало произнес:

— Вы прибыли для отбывания срока в ИТУ-2 Оренбургской области. Кому посчастливится, тот получит работу, а кто-то будет просто лапу сосать! А ты, мужик, не криви губы-то: я тебя сюда не звал! Так что, если кто-то недоволен, то свое недовольство можете сунуть себе, знаете куда! — безо всякой злобы привычно закончил пожилой майор…

При первом же взгляде на территорию колонии при выходе из «воронка», зэки могли сразу заметить, что колония уже успела перейти на локальные зоны.

Автор обязан пояснить, что понятие «локальная зона», «локальный участок» или «локалка» появилось где-то в начале восьмидесятых годов. И постепенно почти все колонии, за исключением лесных, где «локальные зоны» входили в противоречие с выводом бригад на делянки.

Каждый отряд, каждое строение в колонии, где «локальные зоны» прижились — все были огорожены высокими металлическими заборами. Столовая, банно–прачечный комплекс, клуб, библиотека, бытовые мастерские, и даже административный корпус, все они были огорожены прочными заборами, и у каждого локального участка имелся собственный проход и свой дежурный «локальщик», который и пропускал на подотчетную ему территорию по специальным пропускам, выданным руководством колонии.

И эти пропуска, особенно в первое время появления локальных участков, являлись вожделенной мечтой любого зэка. Это было особой привилегией, которой пользовались доверенные осужденные.

Автор вспоминает, что когда он получил от замполита разрешение на получение такого пропуска на правах заведующего клубом, то выточил специальную фанерку, попросил замполита написать на ней текст разрешения и расписаться. После чего залил эту фанеру полиэфирной смолой и соорудил к ней самодельную булавку, которой и прикреплял пропуск на грудь, чуть ниже бирки, на которой были указаны ФИО, отряд и номер бригады.

Буквально через неделю вся блатная элита колонии обзавелась подобными пропусками! Так что можно сказать, что ваш покорный слуга был первым, кто придумал VIP–пропуска…

Это была свобода передвижения по всей колонии без ограничений!

Особо нужно заметить, что между теми, кто имел право выдавать такие пропуска: старший Кум, заместитель начальника по режиму, начальник спецчасти и замполит, шло настоящее противостояние, доходящее до абсурда.

К примеру: разозлился чем-то старший Кум на заместителя по режиму и заблокирует его пропуска для свободного передвижения по территории колонии. А, как правило, сами локальщики находились в подчинении именно Кума. Волей не волей, а приходилось изгою идти на поклон: чтобы дело не страдало. И так до следующего столкновения.

Но была и элита среди осужденных, которая в подобных пропусках не нуждалась. К ней относился старший нарядчик колонии, дневальный штаба, шеф–повар, иногда заведующий клубом, художник колонии, заведующий библиотекой, начальник пожарной части, завхозы отрядов и, негласно, дневальный старшего Кума. Их все знали в лицо и пропускали безоговорочно.

Несмотря на имеющиеся в колонии локальные зоны, ограничивающие свободу передвижения заключенных по территории колонии, новый этап встречали с десяток зэков.

Судя по чистой одежде и начищенным сапогам, это как раз и была своеобразная элита колонии: старший нарядчик, завхозы, «кумовские» и те, кто имел особый статус в колонии.

Старший нарядчик выделялся и более дорогим костюмом и белым шарфиком, небрежно наброшенным на шею, и даже офицерскими сапогами, в которые можно было смотреться, как в зеркало. Быстро осмотрев вновь прибывших, он поморщился: то ли приходил, чтобы знакомых встретить, то ли внешний вид новеньких не понравился, он тут же удалился, сопровождаемый двумя своими помощниками — «шестерками».

ДПНКа тщательно сверил каждого из новеньких по обычным данным и по фотографиям из личного дела, потом приказал старшему прапорщику с помощниками произвести шмон этапа, после чего снова взглянул на личные дела новеньких, потом снова на старшего прапорщика, ему явно не хотелось заниматься вновь прибывшими зэками в свой предвыходной день. А кому такое захочется?

И майор обратился к старшему прапорщику:

— Вот что, Прокопьевич, отправь-ка ты их в карантинный барак, пусть до понедельника яйца свои там погреют, а у меня еще дела есть на промзоне, — он вспомнил, что там его ждет уникальный нож мастера.

ДПНКа повернулся и быстро направился в сторону проходной на промышленную зону.

После того как майор ушел, доверив заниматься с новым этапом старшему прапорщику, новеньких окружили встречающие зэки из местной элиты: по всей видимости, с оставшимися представителями администрации они не очень-то и считались. А те, в свою очередь, делали вид, что они ничего не замечают.

Худой мужчина лет сорока, с землистого цвета лицом и многочисленными наколками на руках, спросил, обращаясь к этапу: