Чтение онлайн

— Ты молодец, земляк: хорошо молчать умеешь, — одобрительно заметил хозяин комнаты, но тут же решил поправить самого себя: — Нет, не молчать, а слушать! — он снова покачал головой, потом пожевал своими губами: — Даже и не знаю, земляк, с чего начать… Как странно получить послание от человека, которого уже нет в списке живых! Словно привет получил с того света! — он вздохнул, поморщился, потом сунул руку куда-то за спинку стола, уткнувшегося к стене, и вытащил оттуда самодельную плоскую стальную фляжку, отвинтил крышку. — Помянем хорошего человека, нашего с тобой общего знакомого, который сегодня покинул нас и ушел в лучший мир! — торжественно произнес завхоз.

— О ком это ты говоришь? — едва не шепотом спросил Сема–Поинт.

— Филимон скончался! — выдохнул Тимка-Хитрован.

— Филимон? — невольно воскликнул Сема- Поинт, все еще надеявшийся, что это говорится о ком-то другом. — Надеюсь, что ты говоришь не о Филимоне Ружейникове? — едва не по складам по­вторил он.

— Как раз о нем и говорю…

Да мы же с ним всего несколько часов как расстались! — все еще пытался опровергнуть услышанную правду. — Что случилось? Убили, что ли? — Сема даже не пытался играть, он действительно был искренен в своем проявлении чувств, и его переживания были перемешаны с болью и горечью.

— Да у кого могла рука подняться на такого человека? — с пафосом воскликнул собеседник. — Порвал бы такую суку, как грелку! Зубами бы горло перегрыз! — добавил он со злостью. — Прободная язва его достала, писал, что вроде бы и операцию сделали, и боли прошли… А–а-а! — он махнул рукой и протянул фляжку собеседнику. — Давай помянем Филю!

Сема–Поинт взял фляжку и тихо сказал:

— С этим человеком я был знаком, к моему большому сожалению, совсем недолго, но успел с ним сдружиться так, словно мы знали друг друга всю жизнь!

Он поднялся со стула, подождал, пока поднимется и собеседник, после чего закончил свою поминальную речь дежурной фразой, подобающей данному случаю:

— Филя, пусть земля тебе будет пухом! — сделал глоток и вернул фляжку Тимке–Хитровану.

Который подхватил его речь:

— Дорогой мой дружбан, я уверен, что ты сейчас слышишь нас, твоих друзей! Уверен, что тебе там гораздо лучше, чем нам. Я всегда говорил, что в моей жизни ты занимаешь самое важное место! Ты был единственным человеком, которому я верил безоговорочно, и ты ни разу не заставил меня засомневаться в тебе! Да, нетерпимо больно терять близкого человека…

Он сделал небольшую паузу, вероятно вспомнив что-то связанное с покойным, потом продолжил:

— Но память о тебе, дорогой мой Филя, навсегда сохранится в моем сердце! — его голос предательски дрогнул, и чтобы скрыть охватившее его волнение, он сделал небольшую паузу, и уже совсем пересохшим ртом добавил: — Спи спокойно, мой друг! Пусть земля будет тебе пухом!

Потом завхоз отпил большой глоток из фляжки, коротко кашлянул: видно не в то горло попала водка, и медленно опустился на свой стул.

Сема–Поинт тоже присел на табуретку, и они несколько минут помолчали, как и полагается после поминального тоста.

Не говоря ни слова, Тимка–Хитрован вытащил из стола плитку шоколада «Золотой колос», поломал ее, прямо в обертке, на небольшие кусочки, осторожно разорвал обертку и положил на середину стола. Так же молча, он достал с полки над головой эмалированную кружку, снял с банки крышку, помешал ложкой чифирь, опуская нифиля на дно, потом плеснул заварку в кружку, вылил ее назад в банку, и эти манипуляции проделал трижды. Потом прикрыл банку крышкой, давая нифилям опуститься уже самостоятельно, подождал с пол минуты, открыл банку и налил из нее в кружку уже чистого чифиря без нифилей.

— Ты как к чифирю относишься? — спросил он собеседника.

— Нормально, — кивнул Сема–Поинт.

— Тогда начинай, — предложил завхоз, придвинув к нему кружку. — И шоколад бери, не стесняйся… Кстати, меня Тимкой–Хитрованом кличут!

Сделав пару глотков, Сема–Поинт перехватил кружку другой рукой и протянул ее ручкой к хозяину каптерки. Этим жестом он подчеркнул особое уважение к собеседнику. Завхоз тоже сделал два глотка и точно также, ручкой вперед, протянул кружку Семе–Поинту.

— А почему ты всему этапу назвался Тимкой-Бесом, — поинтересовался Сема–Поинт.

— А–а… — отмахнулся завхоз. — Чтобы не объяснять почему Хитрован! Да и звучит опаснее… — он хитро ухмыльнулся.

Допив первую порцию чифиря, они закусили шоколадом, и только после этого Тимка–Хитрован спросил:

— А ты знал, как друзья называли за глаза Филимона?

— Откуда, нет, конечно!

— Пулемет! — он улыбнулся и добавил: — Филя-пулемет!

— Почему пулемет? — удивился Сема–Поинт.

— Ну не ружьем же называть такого человека, как Филимон?

Тимка–Хитрован ответил столь просто и уверенно, словно, действительно, это было аксиомой, не требующей особого доказательства.

— Резонно, — согласился Сема–Поинт.

— Послушай, земляк, — завхоз вдруг понизил голос: — Несколько дней тому назад, когда пришел предыдущий этап с новыми зэками, карантинку кое-кто навестил и попытался кое с кем разобраться прямо здесь… — Тимка–Хитрован перешел на шепот.

— Парень выжил? — нахмурился Сема–Поинт и на его скулах заходили желваки.

— Не переживай! Сибиряк не только выжил, но и вломил этим гориллам по полной программе, — завхоз злорадно усмехнулся.

— Сибиряк? — переспросил Сема–Поинт. — Откуда он? Как его фамилия?

— Сибиряк и есть его фамилия! — повторил завхоз и хитро подмигнул.

— Понятно, его попутали с прямым углом? — хмыкнул Сема–Поинт.

— С каким углом? — не понял собеседник.

— Анекдот такой есть:

«Стоит шеренга солдат. Перед ними — старшина, который и говорит им:

— Так вот, солдаты, на основании вышесказанного мною, можно заключить, что вода кипит при девяноста градусов!

Один солдат вскидывает руку.

Старшина:

— Слушаю тебя, солдат!

— Товарищ старшина, а нам в пятом классе учительница говорила, что вода кипит при ста градусах! — выпалил солдат.

Старшина морщит лоб:

— Минуту… — вытаскивает из кармана гимнастерки блокнот, долго листает, потом довольно тычет пальцем в надпись и вскрикивает: — Точно, солдат! Вода кипит при ста градусах, это я спутал с прямым углом!..»