Чтение онлайн

Эту передачу Балашов и его подчиненный, руководивший действиями в квартире майора Каменева, смотрели вдвоем, в офисе службы безопасности.

– Да, Виктор Алексеевич… – криво усмехнулся бандит, – меня в случае чего так же спишете?

– Подставишься, так же и спишу, – спокойно ответил Балашов.

– Меня, наверное, сексуальным маньяком и наркоманом представите? – продолжал юродствовать подчиненный.

– Да уж найду кем, – заметил Виктор Алексеевич.

– Все правильно! – подвел итог собеседник. – Вы найдете, это уж точно. Но подставляться мне не к спеху, а бог не выдаст, так и свинья не съест…

Бывшие комитетчики немного помолчали, кривя злыми ухмылками рты. Подобный юмор был у них в ходу уже давно. Наконец начальник заговорил:

– А ежели я подставлюсь… – его голос звучал бесстрастно и негромко, – ты, Шурик, меня спишешь… Школу ты прошел отличную…

– Это точно, – уже без усмешки констатировал Шурик. – Будьте спокойны, не подведу.

Эту передачу смотрел и Каменев. Вчерашний шок отпустил, ему на смену пришло и крепло яростное желание отомстить подонкам, по всем статьям обставившим его, офицера милиции, старого дурака; обставили Громова, не последнего опера, а вместе с ними оплевали и то, что было дорогим в родной Конторе, о чем он никогда не говорил, редко думал, но что составляло стержень его личности.

Это не проигранные сражения, как сказал Громов. Это уже почти проигранная кампания, и ставка здесь – понимание себя, своей сущности. Если сейчас смириться и уйти с поля боя, проглотить позор, он уже никогда не будет прежним майором Каменевым, ментом, «к тому же честным».

Спускать такое нельзя. Тебя свалили – считай, что это первый раунд. Не спеши, не вскакивай, не подставляйся раньше времени, правильно сказал Игорь, втяни рожки и отдышись. Думай, майор, думай, ищи выигрышное продолжение, оно должно быть, оно есть, только ищи хорошенько!

Передача сразу многое прояснила. Кое-что начало складываться. Банк. Тот самый, о котором сболтнул Гущин в ресторане «У бабушки». Значит, «мозговой центр» – это они, сволочи банковские, они приводят в движение всю эту хитрую механику, их волей развязана война московских ОПГ, и главный у них Балашов. Впрочем, он главный организатор, а идеолог кто-то еще, пока невидимый. Наш эмгэбэшный мудак, который прикрывал Гущина здесь, в Конторе, теперь ноль без палочки. Второго Гущина у него нет, сидит сейчас, обделавшись от страха. Урок на всю оставшуюся подлую жизнь.

Теперь они с Игорем как партизаны, прервавшие связь с Большой землей, чтобы не засветиться: к министру больше не пойдешь. Противник себя разоблачил, но он доминирует. Надежда только на себя. Тылов нет. Маскировка – образ жизни. Любая ошибка смертельна. Все зависит от разведки. Только на сей раз и разведчик, и подрывник, и группа прикрытия – ты сам.

Ну что ж, дорога начинается с первого шага, а это – разговор с Игорем: готов ли тот в партизаны?

– Добрый день! Мы представляем Московский филиал «Союза ветеранов локальных конфликтов», СВЛК. Наверное, слыхали? – перед лечащим врачом стояли двое плотных, высоких, коротко подстриженных мужчин с суровыми лицами. Именно так, по сложившемуся в общественном сознании стереотипу, должны выглядеть бывшие боевые офицеры, преуспевающие на ниве российского бизнеса. Об этом говорили их костюмы и вежливая уверенность голоса. Лечащий врач, немолодой толстый бородач, смотрел на них бесстрастным, усталым взглядом: дескать, если гуманитарную помощь притаранили, сгружайте, скажем «спасибо»…

– Наш союз начал проведение благотворительной акции, – продолжал тот, что постарше, бывалый, судя по внешним данным, мужик с перебитым носом, – направленной на психологическую реабилитацию молодых ребят, участвовавших в боевых действиях. – Бывалый мужик немного помолчал, затем продолжил уже более тихим, проникновенным голосом: – Вот слыхали мы про гвардии рядового Константина Еремина… Имеется у вас такой?

– Имеется… – уныло ответил лечащий, – до сих пор в атаку идет, на уколах держим…

– Это, по-моему, называется синдромом… – решил проявить свою эрудицию второй благотворитель, более молодой и симпатичный.

– Именно что синдромом, – не очень вежливо перебил его лечащий. – Дела у парня плохи. И нам с ним хлопотно…

– Что так? – тем же участливым голосом спросил бывалый.

– Физподготовка у него, как у… Ну, из кино, из дурацкого этого… – доктор наморщил высокий покатый лоб. – Вам Дам, что ли?

– Ван Дамм, – поправил его второй.

– Ногами и руками пацан машет, как этот Ван Дамм ваш… – продолжил доктор, – а у нас персонал… Одним словом, не всегда с ним совладать может.

– Выходит, буйный? – спросил бывалый.

– Ну, мерещится ему что-то периодически, то чеченцы («чехи», как он их зовет) атакуют с тыла… То ему самому приказ черт-те откуда пришел все тех же «чехов» атаковать. И так периодически… Уколем – несколько дней спокоен. А потом… – Доктор помолчал и невесело продолжил: – А потом плакать начинает… Просится обратно в бригаду (он в бригаде специального назначения служил), на передний край, одним словом, рвется. Не понимает даже, что война эта дурацкая давно уж закончилась…

– Да, сложный случай. Но это наш профиль. Только вот откуда у него такая сила-то? Он у вас, я слышал, давно, а больничный режим вроде этому не способствует, а? – бывалый оскалился в улыбке.

– Вот этот психический сдвиг и умножает его силу многократно. Человек впадает в исступление. Как берсерк, были такие особые психи у древних скандинавов. Такой в бой бросался полуголым на закованных в броню врагов, ему руки-ноги поотрубают, на пику насадят, а он все равно мечом машет и при этом боевого соображения не теряет. Вот и Костя наш вроде такого берсерка. У него паранормальные способности проявляются, иногда ведет себя как ясновидящий, цивильного, мирно настроенного человека от бойца чутьем отличает, не глядя, дистанционно, и еще… Ну ладно, это вам ни к чему, теперь его способности только помеха, ему от них скорее избавляться надо.

– Это верно. Да мы сами во всем разберемся, кое-какой опыт имеется. Как нам сообщили, родственников у Константина не имеется, выписывать его некуда, – увел разговор в сторону молодой.

– Да, выписывать некуда, а то бы мы его столько времени не держали. Мать померла, когда ему шестнадцать исполнилось, а бабка – пока он в Чечне… Отчим имеется, но у того на руках двое несовершеннолетних детей, и Еремин ему как корове седло… Других родственников нет.

– Ну вот, поэтому мы и хотим забрать от вас Константина Еремина в наш реабилитационный центр! – радостно сообщил доктору бывалый.