Чтение онлайн

– У-у-у, куда хватил! – протянул Стас. – Ну и как успехи, постиг?

– Какое там! – отмахнулся гость. – Одной жизни для этого как-то маловато…

– Пап, а можно я тоже послушаю, – донесся скулящий голосок Сени из коридора, – мне тоже интересно.

– Заходи давай, – расщедрился папаша, – все равно там за дверью стоишь, уши развесил.

– Так вот, – монах, подмигнув подсевшему за стол Арсению, пододвинул к нему поближе вазу сладостей и продолжил: – Я выбрал другой путь развития и познания мира, на котором не нужно бороться с легионом заслуженных невежд. Этот путь принято называть духовным. И знаешь, Стас, я ни разу не пожалел об этом. Обладая багажом современных знаний, я с другой стороны глянул на этот самый духовный путь, а разного рода «духовные знания» обработал через уже приобретенный научный инструмент познания природы. То есть зерна от плевел отделять уже умел. И в первые же годы обучения я узнал такое, до чего наша консервативная наука будет ползти не одну тысячу лет. Я вышел на новый уровень понимания всего сущего и не один раз на практике подтвердил истинность приобретенных знаний. Но как оказалось, все эти знания все равно лишь проекция одной большой общей истины. Проекция на холст моей души или, как принято говорить, истина, прошедшая через призму моего восприятия и мировоззрения.

– Ну, ты гнешь, Тимур! – Заинтригованный академик захрустел печеньками. – И где же ты обучался? Кто тебя и чему учил?

– Этого я рассказать не могу. И не даст тебе эта информация ровным счетом ничего. Учителя, у которых я обучался, всегда приходят сами и лишь тогда, когда ученик готов к обучению. Но хватит обо мне! – Монах решительно направил разговор в другое русло. – Давайте о самом интересном! Могу рассказать, что такое Зона и что такое аномальная чума, конечно, с нашей точки зрения.

– Да, давайте! – взвизгнул Сеня и схватил бутылочку сладкой газировки.

– Так вот, то, что вы все называете гранью преломления, – это граница разрыва континуума, огромный разлом в структуре мироздания, который позволил на маленьком пятачке пространства пересечься двум разным мирам, двум слоям реальности. И этот другой мир – один из многих демонических миров, как их называют наши братья. Впрочем, они любые миры, отличные от нашего, называют либо демоническими, либо обителью богов. Но на самом деле не все так страшно, как звучит. Это всего лишь разница в терминологии. Можно называть эти миры параллельными, другими слоями реальности или измерениями – это дело исключительно вкуса. Главное – суть понимать.

– Ха! Я так и знал! – подпрыгнул на стуле академик. – Я знал, что есть еще пространства.

– О да, и ты удивишься, узнав, насколько великолепно и многогранно мироздание, если не смотреть на него сквозь призму царящих догматов.

– Так что там Зона? Что там пришельцы нам поломали? – Стас вернулся к главной теме разговора. – И про паразитов ты еще ничего не сказал.

– Зона, как я уже говорил, – пересечение двух миров. Это огромный черный ход в иной мир, в мир, населенный голодными хищными тварями, многие из которых, как это ни странно, находясь в своем измерении, питаются нами. Я не могу тебе так просто все объяснить, Стасик, но представь себе созданий из мира, в котором энергии, в любом ее проявлении, намного меньше, чем в нашем. И эти создания как-то научились питаться, запуская свои призрачные щупальца в наш мир. Это паразиты, живущие за счет нашей, так сказать, биологической энергии. И этих паразитов там огромное количество, ибо они в своем мире стоят в самом низу пищевой цепочки. Обычно эти твари вслепую, на ощупь, ищут живые организмы в нашем измерении и быстренько выкачивают из них жизнь, пока щупальца не соскользнут с жертвы. В таких случаях мы и болеем всевозможными болячками. Но паразитам редко когда удается надежно ухватиться за нас, обычно они не видят, что жрут. И если за гранью преломления наши миры пересекаются, то в карантинной зоне они лишь наслаиваются. На этом небольшом пятачке паразиты отлично видят наши «тени», то есть наши призрачные силуэты, и могут уже мертвой хваткой ухватиться за самое слабое наше место, ухватиться навсегда. Как тебе такое объяснение твоей чумы, а, первооткрыватель?

– Не знаю… Звучит как сказка, и верится с большим трудом. – Стас скривился, словно кусок лимона отгрыз. – А вот те тени, которые люди видят в карантинной зоне, – это твари так проявляются в нашем мире?

– И так тоже проявляются. Они и раньше в нашем мире проявлялись. При стечении определенных обстоятельств создания других миров становятся визуально различимыми. Мы видим и воспринимаем их как призраков. И именно как призраки мы выглядим в их мире. Но все эти визуальные прострелы между мирами случаются крайне редко. Можно, конечно, наработать «духовное зрение» и наяву видеть тени других миров, но этому нужно учиться очень долго.

– Значит, только видеть?.. – Академик задумчиво развернул фантик карамельки. – Хотел бы я знать, на что похожи создания другого мира. А кто-то из тех кровожадных хищников может реально проникнуть к нам?

– Могут ли? Уже проникают, тысячами! – ошарашил своих слушателей монах. – Эти ваши аномальные кизяки, выгребаемые вместе с артефактами, все это живые создания. Их тела и души сжаты в бесформенные комки огромными силами перехода.

– Вот это номер! – Стас рассмеялся, не веря словам товарища. – Вот такой антинаучной ерунды я от тебя не ожидал услышать. Ну, как такое в принципе возможно? Разные измерения – значит разные законы физики и разная материя. Это все равно что взять радиоволну и превратить ее в камень, пропустив через что-либо. С таким же успехом можно утверждать, что твои татуировки – это антеннки для связи с космосом.

– Как такое возможно в принципе – это ТЫ должен изучить и подробно выписать в многотомном докладе. А мне не нужно что-либо кому-то доказывать. И насчет татуировок… Ты зря иронизируешь. Татуировки – это действительно антенны для связи с потусторонними тварями, это целеуказание для них. Эти тату делают меня видимым для паразитов высшего порядка. Этими тату я привязываю их к себе.

– Погоди, ты же сам себе противоречишь! – не унимался Стас. – Ты признаешь, что чужие твари – смертельно опасные паразиты, и после этого добровольно на себя их цепляешь, этих пиявок?!

– Этих «пиявок», Стасик, прежде чем на себя цеплять, я научился правильно кормить, без ущерба для своего здоровья, а взамен получаю от них такое, что обычному человеку получить невозможно. К тому же эти самые «пиявки» охраняют меня от всех других более слабых «пиявок».

– Ну, ты заливаешь! – всплеснул руками академик. – Поначалу я с тобой еще хоть как-то мог согласиться, но все, что ты несешь сейчас, прости, ересь в чистом виде. Как такое можно было придумать?

– Я не придумываю, а знаю, потому как был там и не один раз видел все это своими глазами.

– Так вы, дяденька, можете в Зону ходить и возвращаться можете?! – пропищал заинтригованный Сеня. – А меня такому научите?

– Да, молодой человек, могу ходить и возвращаться, – монах улыбнулся сыну товарища, – и могу любого этому научить. Вот научим твоего папу в Зону ходить, тогда он не будет тут ворчать и играть в «верю – не верю», а сам все своими академическими глазками, которые, кстати, паразиты на десерт грызут, все и увидит.

– А меня… Меня можно научить?! – задергался на стуле Сеня.

– И тебя, конечно, научим! И сражаться с тварями научим! Кунг-фу научим… – то ли шутя, а то ли всерьез пообещал монах.

– Здорово! – Сеня вскочил со стула. – Когда начинаем?!

– Вот я тебе сейчас начну! Вот я тебе пойду в Зону! – Встревоженный предложением монаха папаша по инерции схватил ремень, но тут же вернул его на спинку стула. – А ну-ка, на кухню метнулся! Наш чайник, наверное, уже где-то на околоземной орбите!

– Ой, чайник! – Сеня сорвался с места и убежал спасать стоящую на огне посуду.

– Зря ты его так, у ребенка дар, и он все равно будет его использовать по назначению, даже без твоего ведома, – тихо произнес гость. – Так не лучше ли это дело взять под контроль, чтобы обрести уверенность?..

– Все нормально, только половина выкипела! – Сеня вернулся очень быстро и тут же отчитался: – Я вам кипятком залил, сейчас запарится. А сам газировку буду.

Хозяин жилища грозно глянул на монаха, потом перевел суровый взгляд на сына. В голове академика опять всплыл на поверхность аварийный маячок совести. Стас вспомнил обещание, данное самому себе, что с сегодняшнего дня ребенок займется тем, чем он сам пожелает. И, проскрипев зубами, папаша все же пересилил себя и обратился к сыну: