Чтение онлайн

Вследствие люциферианского приключения Арк-Тары, планетарная система этой звезды стала не шестиричной, а пятиричной. Итак, мы разработали программу спаривания десяти ее планет согласно особенностям галактического вдоха и солнечного выдоха Кинич Ахау.

Принцип заселения планет предписывал нам найти подходящее место для всех четырех галактических кланов: Огня, Крови, Истины и Неба. В каждый клан входит пять племен времени; таким образом, первые десять племен, или два клана, будут осуществлять галактический вдох, а другие — солнечный выдох. Таким образом, освоение каждой планеты будут вести два племени из двадцати.

Это были времена величайших усилий для всего населения Зонда. Работа с Универсальным Резонансным Холоном требовала необычайной сосредоточенности. Покидая много эонов назад кристаллические вершины дорогой нашему сердцу Ур-Арктании, мы не могли и представить себе, что медитация может быть столь напряженной. А ведь мы еще даже не приступали к созданию жизненных форм для Велатропы 24!

Перед последним решительным штурмом внезапно среди нас появился Мерлин. “Гордитесь великим делом своих рук!” — воскликнул он. В изумлении и восторге взирая на телепатический образ великого мудреца, мы поняли: нам это действительно удалось! Воистину, медитация — это творческий акт созидания.

В самом центре кристаллического ядра ЦЗР мы увидели Универсальный Резонансный Холон, а в его лучезарном каркасе — Велатропу 24. которую обрамляли десять орбитальных крыльев-колец.

“Универсальный Резонансный Холон останется здесь, в центральном ядре Промежуточной Станции ЦЗР, пока ваша задача не будет завершена. Он будет вашим важнейшим орудием и проводником, пока Кинич Ахау не обретет свою шестую, потерянную струну. Изучайте его, пока он с вами! “ Перед уходом, Мерлин посоветовал нам, не теряя времени, отпраздновать это событие.

Однако, наше настроение было скорее задумчивое, чем приподнятое. Долгое время мы, обитатели Арктура и Антареса, жили бок о бок, размышляя о нашей общей судьбе, неразрывно связанной с Зондом. Мы были так непохожи друг на друга, но удивительными путями наши судьбы соединились. Только помогая этой звездной системе пройти путем ее эволюции, мы могли обезвредить замысел Люцифера. Какие неожиданные приключения ждали нас на этом пути? Он казался таким бесконечным!

И все же, именно Арк-Тара-Ана-Тара с легким сердцем нарушила нашу задумчивость. Она спросила: “Неужели вы, арктурианские аналогики, забыли свой кодекс празднования любви?” Общее настроение мгновенно сменилось. Внезапный прилив восторга наполнил наше унылое собрание энергией и весельем.

Но прежде чем эта первая волна экстаза успела подняться, из центрального кристаллического ядра донесся голос Мемнозиса. Его краткое обращение сперва озадачило нас, но потом заставило прыгать от радости. Он сказал всего три слова: “Двуполая пентаклевидная радиозоа”.

Посещение Мемнозиса было на редкость кратким. Когда все мы собрались на совет — совет Промежуточной Станции АА, как мы стали его называть — мы знали, что на повестке дня стоит единственный вопрос: заселение планет Кинич Ахау.

Эта величественная задача включала в себя включение программ зарождения жизни на каждой планете. Мы видели, что ее определяют два важнейших аспекта. Во-первых, мы должны были понять особенности резонансных характеристик планет Велатропы 24. Во-вторых — создать общий для всей системы гибкий и жизнестойкий образец, по которому каждая из планет могла бы развивать свою жизнь в различных химических и атмосферных условиях.

Вот что нам удалось выяснить об этой звездной системе с помощью Универсального Резонансного Холона. Она обладает двумя четко выраженными наборами орбитальных крыльев из пяти внутренних и пяти внешних планет Планетарные тела внешнего крыла гораздо крупнее тех, что на внутреннем, за исключением десятой планеты. Кроме нее, все остальные орбиты достаточно регулярны.

Шестое и седьмое — самые крупные из планетарных тел этой системы. Мы строили догадки о том, могли ли они “впитать” материю несостоявшихся крайних планет — одиннадцатой и двенадцатой, тем более, что на задворках системы мы обнаружили пару комет с сильно вытянутыми орбитами. Не были ли они фрагментами тех пропавших планет?

Было ли это деянием рук Люцифера? Если да, то как и с какой целью это все произошло?

Следующим нашим шагом была трансдукция планетарной системы Велатропы 24 через Универсальный Резонансный Холон обратно на уровень наших сенсорных спор. Мы были поражены изысканным сочетанием упорядоченности и асимметрии, который эта величественная симфония заставила звучать в наших электрических телах. Эта музыка сфер была самой странной изо всех, которые мы когда-либо слышали — и наиболее будоражащей, из-за отсутствия двух последних планет. Поскольку сами мы произошли именно с двух крайних планет системы Арктура, мы полагали, что сможем переформировать эту утраченную струну и воссоединить ее с десятью другими планетами, создав “совершенную пятерку”. В этом состояла главная задача для нас, укротителей планет.

Поскольку именно Шимош, один из старейшин проектной бригады Антареса, настаивал на этом решении, мы назвали его именем потерянную струну. В надлежащий момент она зазвучит под воздействием “долгоиграющих” проекций пульсаров, созданных нами среди планетарных орбит. Но это произойдет не ранее, чем галактическое заселение планет будет завершено. До этого момента об этом можно было только мечтать.

Обсуждение галактической колонизации системы Кинич Ахау возвращает нас к восклицанию Мемнозиса: “Двуполая пентаклевидная радиозоа!” Это был ключ ко всем типу космической памяти, которой предстояло развиться на этих планетах. Но что сие означало?

Мы, арктурианцы, в равной мере гетероклиты и гомоклиты, относимся к типу жизни, называемому спорами. К нему относятся также и антареанцы, хотя их разновидность более древняя. Сравнительно с тем, что вы называете “спорами”, мы все же весьма высокоразвитая форма “грибов”, хотя и сохраняющая основную характеристику спор: самовоспроизведение. Наши эротические игры необусловлены и сохраняют свою чистоту, поскольку никак не связаны с заботой о порождении потомства.

Каждый наш сенсорный орган также является спорой, так что по существу мы просто покрыты амальгамой из спор. Когда одна из них достигает чувственного восторга, то производит резонансные образы — “отражения” самой себя. Наше восприятие звездных систем также определено этими особенностями нашей природы. Мы чувствуем, что, поскольку звездные системы имеют структуру, подобную нашей, то и их пиковое возбуждение должно порождать резонансные отражения. Именно их вы так мило, но не определенно назвали квазарами.

Как вы уже поняли, двуполая пентаклевидная радиозоа начинала собой принципиально новую эволюционную линию. Впрочем, у нас были некоторые зацепки, благодаря монадическим воплощениям Мемнозиса и Мерлина, а также двум энграмным щитам — мужскому и женскому, уже причалившим к Велатропе 24.

Принцип взаимодействия обоих щитов лег в основу нашего понимания двух полов. Не только мы, арктурианцы, но и даже наши пятисенсорные коллеги уже начинали ощущать это смутное нечто в своих личных склонностях и предпочтениях. Но всем было ясно, что “мужское” и “женское” были вовсе не два различных типа, а, скорее, две взаимодополняющие стороны одной медали.

Теперь давайте рассмотрим, что означает “пентаклевидная радиозоа”. Ее пятигранная форма очевидно обусловлена проявлением “пятой струны” в ее пятичленной органической структуре. Термин “радиозоа” обозначает светоносную, точнее светосинтезирующую форму жизни. Так что когда мы пристально рассмотрели шифрограмму Мемнозиса, то поняли, что он имеет в виду двуполое существо, наделенное пятью явно выраженными “отростками”, способное к восприятию и излучению света. Хотя оно не очень напоминало спору, оно все же во многом подобно нам. Например, благодаря своей способности к наслаждению, оно обладает способностью воспроизвести звук “пятой струны”.