Чтение онлайн

Кастиан прочищает горло. Он проходит мимо меня к двери.

— А разве не так?

Когда мы возвращаемся в гостиную, которую превратили в лагерь для ночлега, Лео, расстеливший спальные мешки, выразительно переводит взгляд с Кастиана на меня и обратно. Я делаю вид, что не заметила.

— Смотрите, что я нашёл! — Лео показывает на какой-то медный предмет с нефритовыми вкраплениями. — Я последний раз видел альфаро, когда был в Захарине.

Кастиан присаживается рядом с ним и берёт в руки небольшую металлическую полусферу с дырочками в форме звёзд. Это лампа, показывающая созвездия.

— Он стоял в моей детской... нашей детской.

Лео роется в своей сумке, достаёт огарок и зажигает фитиль, который Кастиан тут же накрывает «куполом». Свет проходит сквозь отверстия, и на стенах с потолком мы видим карту звёздного неба.

— У меня тоже была такая в детстве, — говорю я и присаживаюсь рядом с ними, опираясь на руки чуть позади. — Папа сделал из олова. По задумке, должно было получиться созвездие трёх дев, но мама смеялась и говорила, что на правду не похоже, но красиво. Я не могла уснуть без этого ночника, потому что боялась темноты.

— А какое созвездие показывает этот альфаро? — задаётся вопросом Лео.

Кастиан присматривается к мерцающим звёздам на потолке.

— Не уверен.

— Что ж, в моей родной Захарине, — рассказывает Лео, — где и были изобретены альфаро — можете не благодарить, — их дарят в честь важных событий в жизни: на свадьбу, рождение или смерть. В случае смерти дар вручают семье, а не самому покойнику, разумеется. Ночник повторяет звёздное небо, каким оно было в то время и в том месте, когда это произошло.

Кастиан пожимает плечами и стягивает с себя сапоги.

— Я родился под созвездием Отца-Великана, а брат — под созвездием Мировой Звезды. Но это ни то, ни другое.

— Возможно, это созвездие вашей матери, — предполагает Лео.

— Возможно.

Ливень за окном и потрескивающий огонь в камине задают успокаивающий ритм, от которого молчание не кажется таким тяжёлым, а даже почти приятным. Я протираю свои сапоги и оставляю носки сохнуть у камина. Кастиан точит кинжал и в какой-то момент задерживает взгляд на плоской стороне лезвия.

— Что здесь произошло? — любопытствует Лео.

Сначала мне показалось, что Кастиан не станет отвечать. Он очень долго молчит. Его сине-зелёные глаза напоминают два тёмные омута, когда он смотрит на альфаро посреди комнаты.

— Семья моей матери не пережила чуму, поэтому защищать замок, когда по всей стране начались волнения, было некому. Бунтовали не только мориа, но и жители других провинций, всё ещё питавшие ненависть к королевскому роду. По крайней мере, если верить записям, небольшая группировка мятежников из Сол-Абене участвовала в набеге. А оставшееся разобрали мародёры.

— Это объясняет многое из того, что я слышала, — я кладу подбородок на колено. — Жители этих мест охотно присоединяются к мятежникам. Но вот чего я не понимаю: зачем Шепчущим было нападать на королеву Пенелопу, если она была союзницей Иллана?

— Только мёртвые знают ответ, — Кастиан тянется к альфаро, чтобы развернуть, и звёзды на потолке кружатся в танце. — Полагаю, чтобы отвести подозрения от её причастности к мятежам или её происхождения, хоть никто никогда и не видел, чтобы она использовала дар.

— Она могла быть одной из ольвидадос, — предположила я. Бабушка Эстебана была из таких — «забытых» — тех, кто родился в семьях мориа, но не обладал магией.

— Но у кого-то из её семьи наверняка был дар. К сожалению, я не так хорошо знаю родственников по маминой линии, как стоило бы. Я перебирал её вещи, но ничего не нашёл. Мне известно только, что она была молодой королевой с трагической судьбой и ещё более трагической кончиной. Даже после смерти она остаётся для меня загадкой.

Лео ложится на спину, сложив руки на затылке, и смотрит на усеянный звёздами потолок.

— В детстве я часто слышал песни о золотой королеве Пуэрто-Леонеса. Она не забыта. Возможно, однажды о тебе тоже сложат песни.

— Да уже поют, — Кастиан криво ухмыляется.

Я швырнула в него носок, и принц его поймал. Я ожидала, что он скривится, но он только рассмеялся и бросил обратно в меня.

— Однажды отец запретил бардам появляться при дворе за то, что пели обо мне. Я всегда думал, что он не желает видеть меня, потому что я напоминаю ему о моей матери. Но теперь мне кажется, что я повторю его судьбу. Он убил всех членов своей семьи, претендовавших на трон. Когда распространились новости о смерти Андреса, я подслушал его разговор с мамой. Он тогда сказал, что, возможно, оно и к лучшему.

— Никогда не пойму вашу королевскую логику, — качает головой Лео. — Король Фернандо с таким остервенением пытается спасти сына от мятежников...

— Пока народ верит, что Шепчущие держат меня в заложниках, у него есть благовидный предлог развязать давно желанную войну.

— Он совсем параноик. Опасный для себя и королевства, — Лео вздыхает, в глубине его зелёных глаз отражается страх. — Остаётся надеяться, что Клинок Памяти — не просто миф.

— Когда я жила с Шепчущими, — говорю я, крутя кольцо на пальце, — некоторые старейшины рассказывали об огромной силе, которой обладает наша богиня — Госпожа Теней. Она даровала часть этой силы мориа. А спустя несколько тысяч лет своего существования она создала оружие, способное лишить её бессмертия. Она спрятала это оружие так, чтобы его могли найти только достойнейшие робари из мориа. Многие из нас считали это просто милой сказочкой, которая позволяет нам забыть о нескончаемой войне. Но были и те, кто искренне верил в существование оружия.

— Я услышал о нём от своей гувернантки, Давиды. — Кастиан хмурится. Я вспоминаю, как много значила для него эта женщина и как он пытался её защитить. — Ты не знаешь, она всё ещё во дворце?

— Не видел её после фестиваля, но полагаю, она покинула столицу в целости и сохранности вместе с другими сбежавшими слугами.

Кастиан выдыхает.

— Хорошо.

— Так что там с картой? — продолжает Лео. — Как ты узнал, что журнал у герцога Ариас? Он знает, куда ведёт эта карта?

— Ариас — дурак и неудачник, но не предатель. Он понятия не имел, что было у него в руках. — Кастиан барабанит пальцами по своей груди. — Сорок лет назад мой отец собрался в экспедицию. В плавание с ним отправился дед герцога Ариаса, который тогда был морским офицером, и члены экипажа. К настоящему моменту из всей команды в живых остался только мой отец.

— Как подозрительно! — ахает Лео.

— Как будто есть какие-то сомнения в убийстве, — бормочу я.

— Какое отношение имеют капитанский журнал и эта экспедиция к королю и Клинку Памяти?

Кастиан снова поворачивает альфаро.

— Я думаю, что Клинок Памяти уже был использован моим отцом. Это могло бы объяснить всё, что пошло не так в Пуэрто-Леонесе.

Лео приподнимается на локтях и недоверчиво хмурится.

— Твоя семья десятилетиями терроризирует королевство, а ты заявляешь, что всему виной мифический ножик? — Впервые за всё время нашего знакомства я вижу, как Лео разозлился. — То есть мой муж погиб из-за какого-то волшебства, а не потому что твой отец создал орден Правосудия, чтобы начать гонения на мориа?