Чтение онлайн

– В таком случае, мы еще посмотрим, кто сильнее! – стиснул зубы дон Росендо.

Но возможность применить этот тезис на практике пока не представлялась. Дон Росендо ожидал открытого нападения, появления шерифа, дона Манеко – оснований для того, чтобы явиться на ранчо или, по крайней мере, осмотреть лошадей, было достаточно, – но два дня прошли тихо, а на третий на ранчо доставили очередную газетку, где исчезновение Роке, безуспешные поиски его предполагаемого убийцы Тилькуате, потасовка на ранчо дона Манеко и личность теперь уже «главаря банды» Зорро ставились в такие отношения, словно представляли собой звенья одной цепи, начало которой скрывалось где-то на ранчо дона Росендо, а конец должен был, по мысли автора, привести к «кладу Монтесумы».

Эта публикация чуть не стала последней каплей, переполнившей чашу терпения дона Росендо.

– Это вызов! – гневно крикнул он, отбрасывая газетку сидящему напротив дону Диего. – Они хотят, чтобы мы ответили, и потому валят в кучу все, что взбредет в их вечно гудящие с похмелья головы!

– О да, воображение этих господ поистине безгранично! – расхохотался дон Диего, оборачивая к своему собеседнику четвертую полосу с жирным заголовком «Разрушение капища – дело банды Зорро!».

– О боже, выходит, и истуканов мы расколотили! – воскликнула доселе молчавшая Касильда.

– Как ты сказала? – медленно повернулся к сестре дон Росендо. – Что значит «мы»?..

Касильда смутилась, но дон Диего тут же выручил ее, заметив, что от всей этой газетной чепухи может пойти кругом и гораздо более крепкая голова. Касильда хотела было оскорбиться на столь нелестный для нее намек, но дон Росендо жестом остановил сестру и стал в довольно резких выражениях говорить о том, что за спиной всяких там «посторонних», «наблюдателей» и прочих газетных анонимов наверняка кто-то стоит. И этот кто-то рассчитывает, что у наследников дона Лусеро не выдержат нервы и они вступят в полемику, с тем чтобы защитить свою честь.

– И самое глупое в подобной ситуации – делать то, чего ждет от вас ваш противник, – закончил его рассуждения дон Диего.

– Но делать все же что-то надо, – возразил дон Росендо. – Нельзя же сидеть и ждать, когда в ворота постучится шериф с понятыми!

– Полагаю, что до этого дело не дойдет, – улыбнулся дон Диего.

– Но тогда зачем вся эта галиматья? – спросил дон Росендо, ткнув пальцем в пачку газет.

– Клад Монтесумы, – произнес дон Диего. – Тот, кто водит этими продажными перьями, хочет знать, известно ли вам что-либо об этом легендарном сокровище, а если да, то что именно вам известно. Ведь согласно преданию, сохранилась не только большая часть от виденных Кортесом драгоценностей, но и каменное изваяние Уицилопочтли, кровожадного идола, которого до сих пор тайно ублажают свежими человеческими сердцами, вырванными из дымящейся от крови груди…

– Вы намекаете на тот случай на поляне? – нетерпеливо перебил дон Росендо.

– Отнюдь, – усмехнулся дон Диего. – На поляне была грубая фальшивка. Я имею в виду настоящего Уицилопочтли, каменную статую, покрытую золотыми пластинами и украшенную множеством драгоценных камней. Говорят, что именно у ее подножия приносят кровавые жертвы старики индейцы, когда хотят, чтобы божество ниспослало дождь на горящие от зноя поля, осчастливило первенцем бездетную семью, исцелило от смертельной болезни…

– И как, успешно? – тихим голосом спросил дон Росендо. – Божество помогает?

– Говорят, что да, – беспечно отозвался дон Диего. – Но мне самому не приходилось наблюдать больных, исцеленных столь жестокими средствами, так что приходится верить на слово.

– Кому? – спросила Касильда.

– Очевидцам, – пожал плечами дон Диего. – Или тем, кто выдает себя за таковых…

– По-видимому, их рассказы звучат достаточно убедительно, если даже вы, дон Диего, при всем вашем знании местных нравов, не в состоянии определить, истина это или фальшивка, – заметил дон Росендо.

– Я могу быть чересчур доверчив, – возразил дон Диего, – к тому же некоторые из рассказчиков обладают поразительным даром внушения.

– Гипноз? – усмехнулся дон Росендо.

– Вполне возможно, – кивнул его собеседник.

– Хотела бы я испытать на себе это необычное состояние, – сказала Касильда. – Я много слышала о гипнозе, внушении, опытах Месмера еще на родине, в Англии, но никогда до конца не верила в то, что один человек может полностью подчинить себе ум, чувства, волю другого человека…

– Если тот, другой, сам этого не желает, – подхватил дон Диего.

– Выходит, вы сами, добровольно, становитесь жертвой мистификации? – удивилась Касильда.

– Вера в эти сказки помогает мне бороться с приступами хандры, – усмехнулся дон Диего, – или, как говорят на вашей родине, сплина.

– Неужели ничто другое не способно вывести вас из этого состояния? – быстро спросил дон Росендо.

– И вам приходится прибегать к столь изощренным средствам? – лукаво добавила Касильда.

– Фантазии – тот же наркотик, – задумчиво проговорил дон Диего. – Кто-то принимает мескаль, кто-то жует листья коки, кто-то возбуждает себя алкоголем…

– Кто-то лицедейством, чувством опасности, – подхватил дон Росендо.

– Есть, разумеется, и такие, – уклончиво ответил дон Диего.

– Сеньоры, вы, кажется, уходите в сторону от предмета разговора, – перебила Касильда. – Кого бы ни имели в виду все эти пасквили, точнее, что бы мы ни думали по этому поводу, шпильки столь явно направлены в нашу сторону, что мы просто не имеем права сидеть сложа руки и ждать, когда эта мерзкая газетка начнет уже совершенно беззастенчиво поливать нас грязью!

– Что ты предлагаешь? – обернулся к сестре дон Росендо. – Вызвать на дуэль редактора?.. Или, если он струсит, заставить его поместить в своем паршивом листке вызов ко всем этим «посторонним», «наблюдателям», «доброжелателям», «очевидцам» и прочей шушере, которая так лихо и угодливо отплясывает под дудку сеньора Уриарте?

– А почему бы и нет? – с жаром воскликнула Касильда. – По крайней мере, эти негодяи поймут, что нас нельзя оскорблять безнаказанно!

– Что ж, – пробормотал дон Росендо, оборачиваясь к дону Диего, – по-моему, в словах сестры есть определенный резон. Я готов последовать ее совету, причем не откладывая ни на мгновенье!

И дон Росендо решительно поднялся из своего кресла и даже протянул руку к колокольчику, намереваясь вызвать кого-то из слуг и приказать оседлать своего жеребца.

– Того же самого, на котором я ездил на костюмированный бал, – с усмешкой объявил он собеседникам, когда мелодичный звон растворился в душном полуденном воздухе. – Тем самым я дам понять, что мне плевать на все их подозрения и доказательства!

В дверях бесшумно возникла представительная фигура Хачиты:

– Сеньоры желают еще кофе?..