Чтение онлайн

— Что-то новое выяснили? Вещи убитых привезли из гостиницы? — в звенящей и тяжёлой тишине спросил Мстислав.

Коренастый Раймо — был единственным, кто осмелился покачать головой.

— Плохо, — неожиданно спокойно отреагировало их начальство. — Если вы не способны нормально работать, то я верну вас семьям, которые уже давно околачиваются возле моего дома с просьбой о возвращении отпрысков. Работать пойдёте в поле или на завод в Петрозаводск. Или на каменоломню — я ведь не совсем уж самодур и выбью вам местечко! Будете снова добывать диабазу, если ваших мозгов хватает только на это. — Мужчины непроизвольно поморщились. — Слишком просто для вас? Могу предложить кое-что более нынче престижное: добывать малиновый кварцит для столичных. Видимо, вы только этого и хотите.

Мирослава в первый раз в жизни увидела, как мужчины стремительно бледнеют по мере чьей-то речи. Присутствующие выглядели опустошёнными, но никто из них так и не рискнул произнести хоть слово. Ей стало даже как-то жаль их. Даже у Аната Даниловича были не такие жёсткие меры.

— Может, у господ есть какая-то причина? — неуверенно заговорила она.

Вяземский перевел на нее взгляд, и она ощутила, как плечи покрываются мурашками — в кабинете и так было прохладно из-за каменных стен, а после темного и холодного взора стало по-настоящему неуютно. Мирослава тут же поняла, почему у его подчиненных сделался такой затравленный вид и пожалела, что вообще рискнула подать голос.

— Есть? — спросил он, почему-то продолжая смотреть на Мирославу.

— Не знаю, — выпалила она, а затем перевела взгляд на мужчин. — Господа, у вас есть причина?

Один из подчинённых Вяземского как будто только этого и ждал. Это был высокий и крупный мужчина с какими-то сероватыми волосами и бакенбардами, носивший очки, которые ему совершенно не подходили. Он тут же поднял голову и с нотками высокомерия произнёс:

— Есть. Сразу после вашего ухода пришла вещунья и велела всем дождаться вас.

Мстислав молча просверлил взглядом говорившего, а затем уточнил:

— И вы сделали, как она велела?

— Как видишь, вож…

— Шеф, — строго перебил его Вяземский. — При гостье обращайтесь ко мне так.

Мирослава с любопытством отследила недоумение на лицах мужчин, а затем понимание.

— Понял, шеф, — с едва уловимой насмешкой отозвался он. — В прошлый раз ты ясно дал понять, что к ней надо относиться с большим почтением.

— Хорошо, — кивнул Мстислав, затем пошёл к своему столу, на ходу отдавая приказ. — Пригласите вещунью.

Раймо тут же рванул к двери. Мирослава посторонилась, пропуская его, но так и осталась стоять возле выхода, не зная, куда ей можно присесть. Словила себя на том, что ей это напоминает работу.

В кабинете повисло неуютное молчание. Мужчины то и дело косились на неё, и от этого внимания ей хотелось провалиться сквозь бетонную плитку, но она продолжала стоять, вздёрнув подбородок, стараясь всем своим видом демонстрировать невозмутимость. Ей захотелось залезть во внутренний карман за портсигаром с папиросами, но всё же пришлось отринуть эту мысль.

— Шеф, кажется, ты нас не представил госпоже, — заговорил один из подчинённых — тот самый рыжий и даже по виду нагловатый.

Мстислав оторвался от своих бумаг и непонимающе уставился на Мирославу. Потом опомнился и поднялся на ноги.

— Госпожа репортёрша, посмевший подать голос — это Ииро, которому я оторву уши, если он позволит с вами чего-то лишнего, — спокойно представил он рыжего мужчину в первом ряду слева от него.

— Шеф, не пугайте мою будущую жену, — пожурил его Ииро, сверкая обаятельной улыбкой.

Мирослава холодно на него взглянула, тут же обретя душевное равновесие. Она не позволяла мужчинам подобные вольности и не даст этому случиться впредь. Она ожидала, что в селе нравы будут достаточно строгие, но, кажется, везде есть исключения.

— Ты меня услышал, а если нет, то я тебе лично потом повторю, — усталым голосом подчеркнул Мстислав.

Ииро с готовностью кивнул, но пронять его было решительно невозможно — он продолжал стрелять глазками в сторону Мирославы, изворачиваясь так, чтобы не мешал сидящий перед ним сосед.

— По мою правую руку сидит Раймо, ты с ним уже познакомились. За ним идёт Эрно, — продолжил представлять Вяземский, указывая на немного высокомерного мужчину в очках, который поздоровался кивком головы. — А рядом с ним Линнель. И сильно не удивляйся такому выбору имён — родители нарекают детей особенными финскими именами со смыслом, чтобы подарить им желаемую судьбу. Обычно чужакам мы не называем своих личных имён, но раз я назвал, то и их скрывать не вижу смысла. — Мстислав спокойно пожал плечами, как бы говоря, что ничего не поделаешь.

Линнель широко и, как показалось Мирославе, ободряюще улыбнулся, и она не смогла удержаться от ответной улыбки. Он ей показался самым безобидным из всех и выглядел несколько неуместно в подобной компании — тоже высокий, как и Эрно, но гораздо более худой и изящный. Она подумала, что Линнель был один из самых красивых мужчин, которых она когда-либо видела.

— Рада со всеми познакомиться. Надеюсь, что наше сотрудничество будет приятным, — произнесла она, радуясь отсутствию дрожи в голосе.

Ответить ей не успели, потому что распахнулась входная дверь в кабинет, и все взгляды устремились на вошедшую вещунью.

Мирослава ожидала, что это будет женщина в возрасте, но перед ней предстала девушка лет на пять старше её самой. Выглядела она так же, как и большинство местных, которых Мирослава видела на улице: в длинном платье, с подвязанным на талии поясом с длинной ниточкой и прибранными в причёску двумя косами, но все же расшитые по подолу платья нити казались ярче, волосы гуще и непослушнее, взгляд пронзительнее и свирепее. А зазвучавший тут же голос был как будто увереннее и громче, чем положено, и вся она была заметной и как будто непокорной.

Мирославе она сразу понравилась.

— Мстислав, славно, что ты так хорошо перевоспитал своих мальчиков — они стали очень послушными, — довольно промурлыкала вещунья грудным голосом.

Все, кроме Раймо и Вяземского, поморщились и сжали челюсти, недовольно глядя на женщину. Та ответила весёлым, утробным смехом. Мирослава уставилась на неё ещё пристальнее. Как-то не так она представляла себе деревенскую вещунью.

— О, вот и ты, — обратилась она внезапно к ней, подступая ближе и хватая за руку. — Ты-то и была нужна.