Чтение онлайн

— Поди вон.

— Но, шеф, я всего лишь хотел разбавить нашу тоску радостью. Таким нужно делиться.

— Ииро, соблюдай приличия! — осадил он его.

Вяземский ничего не мог с собой поделать, и всё же дёрнул уголками губ, давая понять наглецу, что не сердится, и тот в ответ прямо-таки расцвёл. Затем он низко поклонился и в такой позе выкатился из кабинета, прикрывая за собой дверь. Шут.

— Я прошу прощения за его поведение. Он парень неплохой, но иногда не видит рамок, — с уважением обратился Мстислав к Горецкому и Чацкому, когда шаги Ииро затихли.

И если первой прятал в усах широкую улыбку и искры смеха в глазах, будучи стариком незлопамятным и понятливым, то второй выпрямился и впервые за время пребывания Мстислава в кабинете, подал голос:

— Тот факт, что ты смог сохранить здравый рассудок аж четырём оборотням в юности и сейчас способен заставлять их делать то, что тебе необходимо — окупает всех их мелкие прегрешения, Мстислав. Но у меня у самого трое взрослых сыновей, не считая дочери, и если бы хоть один позволил себе такое поведение, я бы их отходил по самое не балуй несмотря на возраст. Так как это уже не первый неприятный момент, то я бы все же рискнул попросить приструнить особо языкастых из твоих ребят, или мы больше не позволим участвовать им в собраниях общины, — громко и чётко, глядя прямо в глаза Мстиславу, потребовал Чацкий, в конце своей речи намекая на Эрно, который позволил себе взять лишка во время последнего собрания.

Мстислав улыбнулся. Не заявись до этого Ииро со своими глупостями, он бы, будучи уставшим, не выспавшимся и голодным, уже нагрубил заместителю начальства, а потом пожалел бы об этом, но сейчас сумел сдержаться. Он решил, что потом обязательно поблагодарит его.

— Мои парни умеют признавать свои ошибки и учиться на них. Пусть не сразу, но и язык за зубами научатся держать, но у оборотней с этим проблемы, как вам известно. И, при всём уважении, мои парни — моя ответственность, и я готов понести наказание за их ошибки, но запрещать им ничего не буду. Эрно был прав, как ни крути, заявив, что община окончательно закостенела, возможно даже, что и я тоже. Сейчас я понимаю, что ради жизни других людей следовало бы вызвать сыщика из города ещё в самом начале, — пожал он плечами все с той же улыбкой.

— Ты знаешь, что мы не можем себе этого позволить, — возразил с неудовольствием Чацкий.

Горецкий в разговор не встревал, лишь слушал и хмурился.

— В невозможность этого я сам поверил, — не стал он спорить. — Но это не означает, что я и другие правы. Сейчас уже поздно о чём-то говорить, потому что нужное время утекло — раскрыть это дело по горячим следам уже не получится даже опытному сыщику, поэтому остаюсь только я и мои ребята, которые пашут и по зацепкам расследования, и по нуждам села. И если кто-то из общины обиделся, то вы их можете смело отправлять ко мне.

Горецкий поймал, наконец, взгляд Чацкого и красноречиво покачал головой. Он, да и остальные знали, что Мстислав носится со своими ребятами, как медведица с медвежатами, поэтому не стоило и поднимать эту тему. Такие взгляды Вяземский уже не раз видел, и он отлично знал, что те означают — после таких моментов они отправлялись к отцам семейств.

— Вы ведь знаете, что происходящее на собраниях не подлежит огласки, поэтому я надеюсь, что так и останется, — спокойно проговорил он.

Чацкий даже не стал притворяться и возмутился:

— У него есть глава семьи, который может вправить ему мозги! Тебе даже делать ничего не придётся, я тебе упрощаю жизнь.

— Эти узы куда глубже, чем может показаться на первый взгляд. Они верны мне, а я отвечаю за них — между нами все честно и открыто, — подбирая слово, чтобы ненароком не прозвучать глупо, произнёс Вяземский. — И Эрно у нас самый чувствительный, поэтому я и прошу к нему не лезть.

— Сдаюсь, — с недоверчивым смешком поднял руки Чацкий. — Разбирайся сам со своим якобы впечатлительным.

— Вот и правильно, — проговорил начальник участка, привлекая к себе внимание. — Как будто забыл, как сам по молодости глупости творил. Свободен, Мстислав. Работай.

Он кивнул и, поклонившись, вышел.

Когда Мстислав вернулся в свой кабинет, то Ииро сидел на рабочем месте отвёрнутый и с выпрямленной спиной. В кабинете уже властвовали сумерки, тени набежали на каменные серые стены, придавая зловещий и потусторонний вид. Эрно просматривал листы со стоящей свечкой, а Линнель, не скрывая любопытства, переводил взгляд с Мстислава на Ииро, разбрасывая фантики по столу.

— Извини, что выгнал тебя, — неожиданно для всех произнёс Мстислав.

Он размял затёкшие ноги и спину, затем пошёл к своему столу, забирая по пути изучаемые Эрно листки. Он уже наверняка опоздал к ужину, Марта будет всё равно ругаться, поэтому торопиться смысла не было. Но поспать он точно планировал этой ночью, иначе от усталости и боли, голова обещала взорваться.

Ииро со своего места недоумённо воззрился на Вяземского, немного смутившись и начав подбирать слова в ответ. Пусть Мстистлав и раньше не чурался извиняться, но то было больше в пору их малолетства.

— Разве не я виноват, шеф? — протянул Ииро.

Вяземский немного подумал и решил всё-таки просмотреть отобранные у Эрно листки на свежую голову и отложил их подальше.

Сейчас ему следовало кое-что прояснить своим парням, чтобы в будущем не возникло проблем.

Для начала он достал из ящика свечу, зажёг её, поставил на железное блюдце, переплёл пальцы рук на столе, и только потом сказал, освещаемый тусклым пламенем:

— Ты был не прав, но благодаря тебе я смог сдержаться и не огрызнуться на некоторые замечания Чацкого. — Парни понимающе закивали, а Ииро картинно возвёл глаза к потолку, мол с этим занудой это непросто. — Поэтому спасибо, но впредь всё же держи себя в руках, для нас это будет важно. Потому что, как только ты заговорил о том, что успешно доложил о новых уликах Никулю, я понял, что не хочу сообщать об этом начальству и ещё, что сам не всё им рассказал. Я умышленно умолчал о том, что жертвы были сначала задушены, а потом утоплены. А когда пришёл ты, то окончательно убедился в том, что общине необязательно знать о деталях расследования, пока мы сами ни в чём не уверены.

— Вожак, — забывшись, обратился к нему Эрно, поддавшись вперёд. — Вы предлагаете действовать за спиной общины?

Вяземский пожал плечами и усмехнулся.

— Мы и до этого ничего им не говорили.

— Сказать было просто нечего, — поправил его Линнель, продолжая шуршать фантиками от конфет.

Ииро требовательно протянул к нему руку и тому пришлось кинуть ему одну штучку.

— Жадина, — фыркнул Ииро, но конфету тут же съел.

— Пусть тогда так и остаётся, — с нажимом подчеркнул Мстислав, обводя всех серьёзным взглядом. — Я был не прав, когда относился с такой халатностью к убитым, и, наверное, это было связано с тем, что они чужаки, но сегодня я увидел убитую девушку, потом целый день думал о словах некоторых членов общины, которые утверждали, что это не наше дело. И если бы их поддержало большинство, то мы бы даже не занялись расследованием, а об этом страшно подумать. Сегодня я понял, как они не правы, и как был не прав я сам, — веско произнёс он. — В первую очередь мы с вами обещали ставить интересы людей села выше своих, теперь я делаю поправку на то, что мы должны относиться так впредь ко всем людям. Что скажете?

Ребята переглянулись. Эрно довольно оскалился, а Линнель и Ииро расплылись в широкие улыбки.

— Честно говоря, нам нравится такой расклад, — с хитрым прищуром высказался Ирро.

— Но это не значит, что можно теперь хамить членам общины или не проявлять должного уважения, — предупредил Вяземский, и их улыбки несколько потускнели. — Напротив, нам стоит не привлекать к себе внимание, действовать как можно тише и незаметнее. Раймо потом тоже передадите. Это понятно?

Все утвердительно закивали.