Чтение онлайн

— Нравлюсь? — хмыкнул Ииро, но без привычного энтузиазма.

Мирослава тут же смутилась и отвернулась. Из ближайших кустов вышел Линнель, но полностью одетый и куда более опрятный, чем все они вместе взятые. Он иронично улыбнулся и махнул рукой. Мирослава хмыкнула.

— Во время обращения мы разрываем одежду, — пояснил вернувшийся с кислым видом Раймо, который, очевидно, был отправлен своим шефом восвояси. — Потому и накидку носим. Во избежание, так сказать. Ииро успел сбросить только штаны и куртку.

— А я вот пожалел свои вещи, — громко и хвастливо сказал Линнель, подходя ближе. — Как шеф?

Все взгляды устремились на Раймо, который пожал плечами и ответил:

— А он успел снять только пыльник.

Мирослава сначала нахмурилась, не до конца понимая, как вопрос связан с ответом, а затем до неё дошло, и она неожиданно звонко рассмеялась. Присутствующие устремили на неё неодобрительные взгляды.

— Не смотрите так на меня! — воскликнула она, не переставая смеяться. — Я только что узнала ваш главный секрет, увидела некоторых в виде животных, а он не выходит из кустов, потому что раздет! Это ведь немыслимо и действительно забавно.

— Нисколько, — строго отрезал Раймо — единственный, кто не пытался скрыть улыбку в связи с её отсутствием. — Прекратите! — добавил он, взглянув на остальных.

— Эрно был не прав — чувство юмора у нашей репортёрши есть, — хмыкнул Ииро.

Спустя мгновение на поляну всё же вышел Вяземский, завёрнутый в свой длинный кожаный потёртый плащ. Его края еле сходились на груди Мстислава, поэтому Мирослава окинула его тело лишь одним-единственным взглядом, а затем тут же уставилась на лицо, почувствовав, как щекам стало тепло.

Будто насмешничая над ним, тучи расступились, и на небе ярко, словно подснежники, выглядывающие из-под мёрзлой земли, засверкали звёзды. Привыкшие к темноте глаза стали видеть ещё лучше, и Мирослава со злорадным удовольствием понаблюдала за приближением недовольного и помятого Вяземского — волосы лежали как попало, борода всклочена, а на щеке виднелась царапина. Она сложила руки на груди, а затем приметила кое-что ещё. На нём красовались ботинки, и этот факт её вновь насмешил, и она не сдержала лукавой улыбки.

— Не желаю это обсуждать, — строго бросил он в сторону их компании, огибая их. — Пора по домам. Завтра предстоит сложный день.

Улыбка стекла с губ Мирославы, радость на сердце сдуло холодным ветром, и она зябко поёжилась. Но сдаваться не была намерена.

— Мстислав, ты не хочешь поговорить? — спросила она, ступая за ним в лесную тёмную чащу, которая всё равно казалась более доброжелательной, чем лицо, обернувшегося к ней боком, Вяземского.

— Мы уже обсудили то, что ты не станешь распространяться на тему того, что увидишь здесь. — Он грубовато усмехнулся. — Учитывая обстоятельства, твои слова брать на веру опасно, но у меня нет выбора.

Мирослава сглотнула, почувствовав раздражающую стенки горла сухость.

— Ты несправедлив. Что я такого сделала? — неуверенно вопросила она.

— Ничего такого — ты права! — ещё сильнее задёрнув полы пыльника, — настолько, что ткань даже затрещала — рявкнул он. — Для столичных твоё враньё и приукрашивание наверняка сущий пустяк!

Мирослава чуть ли не задохнулась от возмущения — до того обвинение было нахальным и необоснованным. Она никогда не умела сдерживать своё негодование и не собиралась терпеть такого к себе отношения впредь, поэтому тут же яростно отозвалась:

— Не смей так говорить! Кто дал тебе право судить меня? С чего ты взял, что один неблаговидный проступок — это все, что во мне есть? Ты совсем ничего не знаешь, а всё туда же, как и все мужчины — веришь в то, что лучше всех во всём разбираешься!

Мирослава ожидала отпора, может быть, даже криков, ведь в прошлый раз Мстислав реагировал именно так, но сейчас он просто коротко взглянул ей в глаза и отвернулся.

— Забудь. Приходи завтра на рассвете на кладбище, если хочешь. Надо поскорее покончить с этим делом, чтобы ты исчезла с глаз моих.

Мирослава отшатнулась от него, но удержала лицо. Она вскинула подбородок, но Вяземский уже не смотрел на неё.

— Шеф! — послышалось со всех сторон разными голосами и интонациями.

— Замолчите и делайте, что велено, — ледяным тоном произнёс Мстислав, а затем твёрдым шагом двинулся вглубь леса. Тени обступали его со всех сторон, словно желая поскорее спрятать.

— Мирослава, он это не всерьёз… Просто накипело, с ним такое бывает.

Она почувствовала тёплую ладонь Линнеля на своём плече и кивнула. Затем она наклонилась, чтобы застегнуть обувь, и бодрым голосом сказала:

— Спасибо за поддержку, но не стоит из-за меня вам ругаться с ним. На моём пути уже встречались подобные мужчины. — Она уверенно улыбнулась парням, которые застыли с сочувствующими лицами. — Он не первый и не последний. Обидно только то, что мне показалось, что он другой.

— Шеф не плохой человек, — тут же произнёс Раймо, за что получил сильный удар локтем в бок.

— Я и не говорю, что плохой, — спокойно согласилась Мирослава. — Я просто думала, что он другой.

И больше не желая это обсуждать, она пошла за Вяземским, чья широкая спина всё ещё оставалась хорошим ориентиром, несмотря на мглу. Потом она попыталась доброжелательно попрощаться с парнями, но те вызвались проводить её до дома вещуньи, когда они вышли из леса. Мстислав их порыв никак не прокомментировал, а просто молча пошёл в сторону своего дома.

По возвращению на пороге Мирославу встретила взволнованная и бледная Ингрид, которую она поспешила заверить в том, что ничего непоправимого этой ночью не произошло. Успокоив подругу, Мирослава сначала попросила вынести ей мокрую тряпку, чтобы вытереть грязные ноги, а затем сама отправилась к умывальнику, надеясь, что воды ей хватит для того, чтобы отмыться. На кухонном столе догорали свечи, рядом стоял чугунный чайник, две кружки, накрытый пирог и варенье из земляники в блюдце.

Мирослава стала раздеваться, не беспокоясь, что кто-то из мужчин последует за ней, и принялась тщательно отмывать загрязнённые участки.

Вещунья задержалась на пороге дома, беседуя с Ииро, который почему-то попросил Ингрид приглядеть за ней. Мирослава ненароком удивилась тому, как свободно и тепло они могут общаться. В участке всё было иначе. Но это было совсем не её дело, поэтому она снова взяла кусок жёсткого мыла и стала тереть кожу до покраснения.

— Ты уже довольно чистая, милая, тебе разве так не кажется? — тихо поинтересовалась Ингрид, в какой-то момент оказавшаяся за спиной.

— Я куплю тебе другое мыло и завтра наберу свежей воды, — отозвалась Мирослава не останавливаясь. — Просто я сильно запачкалась.