Чтение онлайн

Мирослава чувствовала себя неудобно из-за того, что даже из вежливости не сопротивлялась, а тут же накинулась на еду. Она ехала экономным путем, и там не предполагался ни ужин, ни завтрак. Ей удалось пожевать только несколько кислых яблок и засохшую булочку. К тому моменту, как она оказалась в гостях у Мстислава, желудок уже нещадно сводило от голода.

— Моё проклятье, — ответила Мирослава после того, как съела два тёплых пирожка и запила их молоком с крошками хлеба внутри — оно было куда слаще чем-то, к которому она привыкла. — Непросто было получить работу, потому что во мне не видели серьёзного специалиста. И всё из-за внешнего вида!

Здесь она немного слукавила. Работу найти было действительно непросто, но не только из-за внешнего вида, хоть ей и пришлось в какой-то момент начать носить пиджаки с плечиками, чтобы казаться солиднее. И если бы не Анат Данилович, то она бы никогда не сумела дослужиться до его помощницы самостоятельно.

Марта покачала головой, поддерживая несправедливость, хотя Мирослава ожидала, что та непременно осудит девушку, стремящуюся к работе, а не быту, учитывая её возраст и место проживания. Внешний вид Марты тоже на это намекал: льняное светлое платье с коричневым широким поясом и длинной кисточкой, белоснежный передник и подвязанные сзади тканевой лентой светлые волосы. На шее у неё позвякивали круглые бусины.

Марта подождала, когда она осушит глиняный стакан без ручек, и с хитрым блеском в глазах коварно промолвила:

— Ты такая хорошенькая, что от мужчин поди, отбоя нет. Или ты уже хозяйка в чьем-то доме?

Мирослава позабавлено улыбнулась местному говору, проигнорировав привычный укол сожаления. После шипящих вместо привычного «е», у них было тянущееся «о».

— Я сирота, поэтому росла в приюте при церкви. Нам привили там строгие правила, оттого я и одинока до сих пор.

Она не стала добавлять, что ещё в подростковом возрасте покинула родные пенаты. Глаза Марты после её признания восторженно блеснули, и сама она словно стала излучать свечение.

Мирослава догадывалась о причинах и не стала сразу лишать добрую женщину иллюзий. Она не любила озвучивать вслух то, что в связи со своим «недугом» замуж она вряд ли когда-нибудь сможет выйти. Но в ней всё равно ещё теплилась надежда, существующая в сердце только потому, что бывали такие места, как это село: загадочные, полные тайн и секретов, которые, по изученным Мирославой книгам, могли нести под собой некую магию.

— Ты, наверное, устала после долгой дороги, — спохватилась Марта.

Мирослава неопределённо повела плечами, а затем неожиданно для самой себя зевнула.

— Я знаю, что ваше село и все соседствующие — это как большая община, где все друг другу помогают. И что у вас внутри каждого села община поменьше, где решаются важные вопросы. Так как ваше село главное и здесь живет глава общины, то мне бы следовало обговорить с ним убийства и попросить разрешение на обследование местности, — возразила она из чувства долга и, может, даже больше, из упрямства.

Она знала, что не в форме, чтобы работать и что времени у неё не так уж и много, прежде чем в столице спохватятся и узнают о её маленьком самоуправстве. Тем не менее не было смысла ввязываться в расследование, когда глаза слипались, а нега и расслабленность после вкусного приёма пищи брала власть над телом.

Мирослава заметила, что улыбка Марты малость потускнела после её слов.

— С этим могут возникнуть сложности. — Она помолчала пару мгновений, а затем решительно и твёрдо заключила. — Но я тебе помогу получить нужные ответы, не переживай, девочка.

Она с благодарностью кивнула и слабо улыбнулась. Закрытая община не желает делиться своими секретами и проблемами? Это было ожидаемо с самого начало, но такой шанс Мирослава не могла упустить ведь, возможно, он был единственным. Готовность помочь Марты просто так или почти просто так отозвалась трепетом в душе — давно к ней никто не проявлял такой теплоты, кроме Аната Даниловича.

— Я пойду постелю тебе наверху, обожди пока, — засуетилась Марта и встала, отправившись в коридор, где находилась лестница, ведущая на второй этаж, и крепкая дверь в стене, которая, как полагала Мирослава, вела в хозяйственную часть.

Она не была пока готова знакомиться с другими обитателями дома, пусть они и были животным. Но все же подняться пришлось, чтобы размять затёкшую спину.

Потом Мирослава стала неспешно обходить кухню, которая выглядела не столь необычно ее взору: печь в углу, деревянная длинная лавка возле окна, белоснежные шторы в цветочек, крепкий стол посередине и скамьи с обеих от него сторон. А вот комната, совмещённая с кухней, привлекла внимание Мирославы сразу. Раз она не могла заниматься делом, то необходимо было, хотя бы разузнать о местной культуре побольше, чтобы понимать, к чему быть готовой. Собиралась сюда она в спешке и не успела толком ничего изучить, кроме разрозненных слухов, оговорок и общих сведений. Она оглянулась на лестницу и прислушалась. Шагов не было слышно, поэтому, отринув сомнения, Мирослава двинулась через проход, который был отгорожен широким шкафом со стеклянными дверцами.

Окна здесь были задёрнуты, оттого комната была в приглушённых тонах, что придавало ей какой-то колдовской шарм. На полу, так же как и на кухни, были постелены ковры с различными трапециевидными орнаментами и животными. В углу стояла односпальная застеленная кровать, принадлежащая, скорее всего, Марте. Вряд ли хозяин дома предпочитал такое обилие подушек — они лежали друг на друге возле изголовья, а на них, словно паутинка, лежала белоснежная кружевная салфетка. Повсюду в комнате считывались отпечатки женской руки.

На стенах висели вручную вышитые гобелены с птицами над озером, с ярко выраженным тёмным дуплом, к которому стремились и муравьи, и белочки с поляны, когда ее разукрасили алые закатные лучи солнца.

В шкафах со стеклянной дверцей находилась красиво расписанная посуда: стеклянная и глиняная. Мирославу увлекла коллекция ложек, на концах которых была изображена голова оленя или лося. На полках повыше расположились разного размера трубы и поющий рог. В другом шкафу, который был уже и стоял возле окна, где рядом находился ткацкий станок, Мирослава залюбовалась крупными прозрачными камнями, украшениями, цветными шляпами и поясами, которые пестрили изображениями различных животных, деревьев и рек. Её взгляд зацепился за особенно кропотливо сделанных птиц, в которых угадывался журавль и лебедь. Пояс, где красовался лебедь с тёмным оперением и расстилающаяся под ним речная дорога, заставил её сердце нервно подскочить.

— Моё хобби, — прозвучало неожиданно за спиной Мирославы, и она подпрыгнула, резко развернувшись.

В проходе стояла Марта и пристально смотрела на неё.

— Извините, что я без спроса полезла. Любопытство репортёра, — смутилась она.

Марта продолжала напряжённо и главное — молчаливо — её разглядывать, и это всерьёз стало беспокоить Мирославу, которая не знала, куда себя деть, переступая с ноги на ногу. Она не знала, оскорбила ли добрую женщину своим любопытством, а уточнять не решилась.

— Поразительная работа и потрясающей красоты пояса, — вернув своё внимание к ним, негромко сказала она. — Вам бы с ними на ярмарку в столицу — такое великолепие с руками и ногами отберут.

— В столице такое не оценят. Это особенная вышивка, которая сама выбирает свою хозяйку или хозяина. Какие-то я сделала давно, а вот с птицами совсем недавно. Ты, наверное, знаешь, что в наших краях животным и птицам отведена особая роль, оттого мы и рисуем их, лепим, вырезаем из дерева. Мы почитаем существ, которые давным-давно были отмечены богами не совсем так, как принято среди наших собратьев, но всё же неистово и искренне, — заговорила Марта спокойным глубоким голосом, который неожиданно заполнил всё пространство в затемнённой комнате. — Но я также делаю и обычные пояса. Мстислав способен обеспечить дом всем необходимым, но я всё же продаю их — тем же туристам, соседним жителям сел или вожу их на зимнюю ярмарку, куда, в том числе прибывают туристы. Ещё обучаю молодых девочек, чтобы мои способности после смерти не унёс дух ветра. Это когда я нахожу время, конечно. Потому что большую часть женщины нашего села заняты огородом и скотиной. Это у нас её немного — Мстислав может позволить купить необходимое.