Чтение онлайн

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только стонами Петра.

Мирослава с опаской посмотрела на озеро. Проход становился всё шире и шире, ослепляя своим светом. Оттуда стали доноситься голоса, которые становились с каждой секунду громче и ближе, словно приближались на шумном поезде. Мирослава взглянула на Мстислава, у которого был теперь различим не один силуэт. Выражение его лица было уставшем и мрачным.

— Проход открыт, — прошептала Мирослава, а затем резко поднялась и подбежала к Петру. С его губ нитями стекала кровь, он выглядел еле живым, полубезумным, но при этом мечтательно улыбался. — Проход открыт! Как его закрыть? Говори!

Тот в ответ хрипло рассмеялся.

Мстислав присел рядом на короточки и с уверенностью сказал:

— Я заставлю его говорить.

— У меня тоже есть способы, — послышался твёрдый голос Александры, который обратилась обратно в человека.

Мирослава оглянулась, понимая, что у них нет на это времени — проход увеличивался, а гомон голосов нарастал.

— Мы не успеем! — с досадой выдохнула она, а затем на мгновение замерла, озарённая догадкой.

Она — хозяйка.

Ингрид видела именно её, стоящую на берегу и заканчивавшую весь этот ужас. После встречи с матерью ей показалось, что она видела их знакомства, но нет. Это был не оно. Вещунья видела то, что только ей предстоит совершить.

Мирослава поднялась и сделала несколько уверенных шагов к озеру, пристально наблюдая за тонкой нитью и, игнорируя оклик Мстислава, а затем, не раздеваясь, призвала лебедя, которая, казалось, только и ждала этого.

Но, не имея достаточно сил, она не сумела совершить полный оборот. Вместо этого за её спиной возникли чёрные крылья. Мирослава пошевелила ими, улыбнулась и взмыла в небо. Непривычно тяжёлую ношу крыльям с честью удалось поднять.

Подлетая к проходу, в котором она, внимательнее присмотревшись, увидела могучие деревья на противоположном берегу полноводной грозной реки, которую жаждущим попасть на ту сторону живым, необходимо было преодолеть и жалящее, ослепляющее солнце — всё было подобно её миру и тем легендам, что она читала.

Мирослава перестала чувствовать усталость, в ней кипела сосредоточенность вперемешку с недавно заваленной камнями яростью. Тогда она желала отнять жизнь, а теперь с её же помощью желала спасти, и не одну, а множество.

Она приблизилась к проходу почти вплотную — не сомневающаяся в том, что должна сделать и что у неё это получится. Несмотря на слепящий глаза свет, она оставила их широко распахнутыми и громко, грозно, повелительно воскликнула:

— Я хозяйка этих земель! Я дочь хозяйки озера! Мне подчиняется и вода, и земля. Я приказываю воде закрыть проход, а земле успокоить потревоженные души умерших! Я прошу прощения за дерзость, которую живые себе позволили, и прошу мёртвых унять своё беспокойство!

Свет перестал её ослеплять — он всё ещё был здесь, с той же подавляющей силой пытаясь заполнить сумрак мира живых, но Мирослава больше не чувствовала себя слабее него.

Открывавшийся вид по ту сторону был прекрасен.

Мирослава раньше задумалась о том свете, но никогда прежде не представляла его. Даже если бы она попробовала, то её фантазия ни за что не смогла бы конкурировать с реальностью. Заглянув по ту сторону прохода, она вдруг поняла, почему души мёртвых в легендах и балладах так не любят, когда их беспокоят или пытаются возвратить — создатели легенд, которые она читала, словно действительно бывали по ту сторону, иначе откуда они брали эти описания и откуда они точно знали, что оттуда возвращаться не захочется никому?

Но так как Мирослава была живой, она не чувствовала тяги и желания поспешить туда — этот вид просто наполнил её счастьем и благодарностью. Наверное, где-то там был её отец и ему было хорошо.

Подумав об этом, она представила, как он гуляет по берегу, и даже показалось, что ей удалось почувствовать тепло лета, которое царило там, запах распустившихся цветов и шум бегущих рек. На самом деле, возможно, так и было, потому что она вдруг поняла, что голоса мёртвых стали затихать. Теперь был слышен лишь их шёпот, который словно спрашивал, что им делать дальше.

Мирослава второй раз за один короткий миг поверила, что всё закончилось, но чья-то фигура всё же уверенно выскользнула из прохода, заставив её сердце замереть.

Перед ней предстала женщина, которая не выглядела мёртвой, но и живой её можно было назвать с натяжкой. На ней было платье, словно сотканное из цветов, а сшито нитями солнечного света — невозможно было представить, что человек способен создать такое чудо. Но сама женщина не выглядела подобно нимфам, которые изображались в таких нарядах на старых гобеленах или страницах сказок. Она была красива так, как бывает прекрасна алая роза в момент своего расцвета и накануне сбрасывания первого лепестка. Глаза женщины были огромны и выразительны — блестящая тьма клубилась в них, обрамленная пушистыми ресницами. Губы её были красны, словно свежая кровь. А кожа бледна, как лик луны. Ее красота была яркой и броской, но вместе с тем не чрезмерной. Возможно, она могла бы испугать, но её тонкие запястья, босые ноги и общий беззащитный вид утверждал, что она настроена доброжелательно. Мирославе подумалось, что ей никогда не хотелось бы видеть эту женщину в гневе.

Как только ей пришла в голову эта мысль, она поспешила с уважением поклониться, на что женщина сильным, привыкшим отдавать приказы голосом, сказала:

— Подними голову, хозяйка этих земель и воды.

Мирослава повиновалась и выпрямилась.

— В вашем мире, наконец, кое-что изменилось и женщинам стала доступна власть? — с непосредственностью, которой от неё не ожидалось, полюбопытствовала женщина, похожая на богиню, но, не дождавшись ответа, задумчиво продолжила. — В последний раз, когда смертный пытался проникнуть на ту сторону, дабы создать какую-то лодку, он очень сильно удивился тому, что к нему вышла моя мать, как хозяйка. Сейчас она не пожелала этого сделать, заявив, что смертные совсем обнаглели и стали слишком изобретательны в попытках проникнуть к нам. У мамы непростой нрав, поэтому она решила вас проучить и позволить выскользнуть нескольким душам. Но как только я услышала тебя, мне стало очень любопытно посмотреть, кто же ты такая!

И она легко улыбнулась, но смерила таким взглядом, что становилось понятно — она не терпит лишнего промедления и если ей не понравится ответ, то это не приведёт ни к чему хорошему.

Мирослава невольно оглянулась, чтобы взглянуть на Мстислава, но тот неподвижно замер на берегу. Она осмотрела остальных беглым взглядом и удивлённо поняла, что и они застыли каменными изваяниями.

— Это маленький фокус, которым я владею, — объяснила женщина, когда Мирослава вопросительно посмотрела неё. — Но его эффект недолог, поэтому у нас мало времени. Так что?

Мирослава облизнула пересохшие, потрескивающиеся губы и ощутила на языке крохотные песчинки. Это реальное ощущение придало ей сил.

— Мы не желали проникнуть в мир мёртвых. Один мужчина хотел выпустить душу своей жены — любовь к ней и тоска свела с ума. — Мирослава вновь облизнула губы. — А власть над водой я получила по праву рождения, а что касается этих земель… Мужчина поделился ими со мной.

Женщина кивнула, принимая этот ответ, а затем уточнила:

— А ты поделишься с ним властью над водой?

Мирослава на мгновение задумалась.

— Наверное, нет, — с толикой неуверенности отозвалась она, оценивая реакция женщину, но та выглядела нетерпеливой и заинтересованный. — Такого договора не было. И я не думаю, что такое вообще возможно. Власть над водой дана мне по праву рождения, а ему потому, что он сын леса. Но так как я, как и он, наполовину создание леса, то могу разделить с ним его власть, — тщательно подбирая слова, объяснила Мирослава, а затем призналась. — Не задумывалась об этом до вашего вопроса, если честно.