Чтение онлайн

Марка было не так-то легко провести. Он удивленно взглянул на нее, встал между ней и Фаридом и вывел ее на улицу. Когда они остались вдвоем, он ничего не сказал, словно не хотел поддаваться слабости или считал, что Людивину спасет действие и ничего, кроме действия.

– Деньги – движущая сила любой войны, даже у террористов, – пояснил он. – Террорист-одиночка может работать за гроши, например за пять минут получив потребительский кредит. Денег хватает на его перемещения, поэтому достаточно сложно это проследить. Но крупная операция требует больших затрат. Покупка фальшивых документов, тяжелого вооружения, материалов для изготовления бомб, все для выбора места, аренды складов, машин и так далее. Тут нет места импровизации, нужна уйма денег, а способов их добыть не так уж много. Их может привезти курьер – но он рискует попасться на таможне с мешком налички. И вообще, курьеру нужно куда-то ехать, а это не всегда просто устроить. Другой вариант – организованная преступность, которая часто служит террористам источником самофинансирования, но рисков еще больше, хотя не грех обокрасть неверного, раз его деньги послужат делу ислама. Есть даже соответствующие фатвы, краткие практические решения, основанные на догмах Корана. Но если террористы связаны с организацией масштаба ИГИЛ, ворочающей миллиардами, то все гораздо проще: нужно лишь, чтобы их посредник на той стороне – в Ираке, в Сирии, в Турции – связался с местным экспортером, а их там пруд пруди. Дальше дело делает хавала.

– Я и не подозревала, что такое существует. Это так просто…

– Вот именно. Мы пытаемся вербовать людей, чтобы отслеживать такие операции, вроде Фарида, но все напрасно. И даже если здесь обнаружить мутные транзакции, деньги могут прийти откуда-то еще. Пакистанцы занимаются этим постоянно, их лондонская община пользуется так называемым хунди, но по сути это одно и то же. Денежные переводы поступают отовсюду каждую неделю, ими невозможно управлять, их невозможно контролировать. Как только деньги попадают в Англию, их можно вмиг перевезти к нам на поезде «Евростар». Мы считаем себя очень умными, у нас есть компьютеры, система оповещения о денежных переводах, современные примочки для налогов и слежки, но эти ребята изобрели торговлю тысячи лет назад, это их культура, они всегда найдут способ обдурить нас. Они над нами смеются. Но нам приходится это делать. Фарид – наш главный источник.

– Тебе обязательно было так на него орать?

– Таких людей можно заставить сотрудничать, только если сильно надавить.

– А ты пытался попросить его по-хорошему? Всего раз, просто ради интереса?

Марк остановился перед машиной и повернулся к Людивине:

– Пару лет назад два идиота хотели взорвать детский сад под предлогом, что это детский сад крупной американской компании. Их схватили, когда они покупали оборудование. Знаешь, откуда они взяли деньги?

– От Фарида? Да, но он ведь не знает, куда на самом деле идут деньги. Он просто оказывает услугу, он же сам сказал. Это его культура. Он виноват только в том, что пассивен.

– Только не держи его за дурака. Он прекрасно понимает, что, если его турецкий поставщик просит передать восемь-десять тысяч евро двум бородатым парням, которые никогда не улыбаются, эти парни не собираются потратить деньги на новую вставную челюсть для своей бабули.

– Его никогда не судили?

Марк пожал плечами:

– Правосудие не всегда забирается так далеко.

– Но ведь ты о нем знал… А, ну да! Ты забыл упомянуть Фарида в отчетах и теперь держишь его за яйца.

Марк ослепительно ей улыбнулся:

– Ты догадлива.

Помедлив, он внимательно вгляделся в глаза Людивине:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Скажи честно. Этот вопрос тебе задает не сотрудник ГУВБ, а мужчина, который обнимает тебя по вечерам. Как ты?

Людивина сделала глубокий вдох и выдавила неестественную улыбку.

– Время от времени меня накрывает, ты сам видел, но я держусь, правда, – ответила она с гордым видом, словно аятолла, и Марк бесцеремонно сгреб ее в охапку, прижал к себе, запустил руку в волосы.

Ей не сразу удалось расслабиться, но в итоге она перестала бороться с собой и уткнулась лбом ему в плечо.

– Мне было страшно, – тихо призналась она.

– Знаю.

– Извини за то, что случилось у Фарида… я не сумела взять себя в руки. Обещаю, это больше не повторится. Уж точно не на работе.

Он снова обнял ее, но через миг она мягко отстранилась. Ее настроение изменилось. Она снова излучала уверенность в себе. В глазах блестела решимость.

– Что теперь?

Марк оценивающе взглянул на нее и кивнул:

– Теперь мы поговорим с настоящим злодеем.

У Марка без конца жужжал телефон. Всякий раз он внимательно выслушивал собеседника и отключался, не говоря ни слова. Так продолжалось с раннего утра.

Накануне вечером он отвез Людивину домой, но она решила провести ночь в одиночестве. Ее разрывало между желанием ощутить успокаивающее присутствие Марка и мыслью о том, что надо самой разобраться с травмой, не прячась в объятиях мужчины, которого, по сути, совсем не знаешь. Едва ее голова коснулась подушки, как в полумраке спальни возникло худое лицо голого мужчины. И его нецензурщина. Всякий раз, когда Людивина пыталась отвлечься, сердце принималось неистово колотиться, возвращая ее к жизни, возвращая к смерти, которой чудом удалось избежать.

Худшие мысли всегда приходят ночью, когда от них не спрятаться, сердито подумала Людивина и выпила целую таблетку лексомила. Вот тебе и разборки с травмами.

Когда наутро Марк заехал за ней на своем седане, она на миг задержала его в объятиях, зарылась носом ему в шею, чтобы вдохнуть его брутальный парфюм, и поняла, что скучала по его коже.

– Я не спрашиваю, хорошо ли ты спала, – сказал он.

– Не спрашивай.

– Надо было вчера остаться у тебя.

– Я часто спала с первым встречным, просто чтобы не оставаться наедине с собой, – искренне призналась она. – Мне нужно доказать себе, что это в прошлом. Особенно после того, что произошло.

– Если хочешь, я каждый вечер буду переодеваться разными людьми.

Она рассмеялась. Искренне, самозабвенно.

– Не торопись, выжди, сколько нужно, но когда тебе захочется, чтобы я был рядом – пусть даже просто охранял твой сон, – дай мне знать.

– Это так мило…

– Это нормально.

– Я про «не торопиться». Мужчины не часто так говорят.

– Время – язык, которым Бог говорит со вселенной. Бесконечное слово, недоступное человеку. Дыхание творения.

– Честно говоря, я не знаю, красиво это или безумно. Ты верующий?

– Мог бы им быть.

– Упустил шанс?

– Примерно. Так говорила о времени моя бывшая жена. Ей почти удалось сделать из меня верующего, но все же я так и не добился главного.

– Не сумел поверить?

– Не сумел погрузиться в веру с головой.

– То есть?

– Отбросить сомнения. Целиком отдаться Ему. Если Он существует… Вот видишь… Как только я говорю о Боге, сразу начинаю сомневаться.

– Твоя жена очень религиозна?

– Это часть ее культуры. Она из франко-марокканской семьи. Мусульманка. Выросла в среде, где важную роль играют традиции и вера.

– Ого…

Неожиданное открытие. Порой Людивина видела Марка полицейским, слегка ожесточившимся из-за работы по выслеживанию исламистов. Ей казалось, что он скатывается в цинизм, делает поверхностные выводы и почти никогда не доверяет иностранцам, особенно из Магриба. Теперь ее предположение разлетелось вдребезги. Это открытие убедило ее в том, что в нем нет предубеждения.