Чтение онлайн

– Нет, государыня. Псарня очень хороша.

– Пса-арня, – протянула княгиня, словно пробуя слово на вкус, – и это мечта? Завидую я тебе.

Княгиня вошла в загон, внимательно оглядев чисто выметенный выгул. Стало даже не по себе. Ещё никто из княжьих людей не совался в загон. Даже ключник всегда кличет со двора.

– Государыня, лучше не входить в загон. Псы голодные…

– Да-да, –отмахнулась Брониимира, – великий государь на охоту собирается. Но ты же не страшишься, чего мне бояться здесь? Самое страшное уже случилось, собаки меня не напугают. Как думаешь, что страшнее боли? – утирая нос, произнесла княгиня.

Платок, руки и рукава её сорочки покрывали тёмные пятна. Так вот почему она странно хлюпает носом – это не плач, а кровь, не останавливаясь, идёт из носа.

Прав был Косой, дурная баба. Что же ей всё не спится да неймётся?

– Я не знаю, что сказать, – признался Волк.

– В том и суть, псарь… в том и суть… – пробормотала Брониимира, – девки всегда знают, что сказать, и скажут… то, чему их выучили, а потом и мужу доложат… как каждый в этом дворе, – зло выплюнула она, – Ты когда-нибудь терял близких, псарь? Знаешь ли ты, что такое боль? А безразличие? Знаешь, каково это – потерять сына?

– Может, на княжьем дворе, сыщется кто больше разумеет в девичьей душе? – огляделся Влаксан.

Громко хлопнула дверь терема:

– Где она? Найти и привести! – на крыльцо, пошатываясь, выскочил разъярённый князь. Без парадных одежд, в сорочке и сапогах, – позвать ключника!

Страж, дремавший у ворот, подскочил и побежал в сторону княжьего сада. Брониимир осмотрелся и вытянул руку, указывая пальцем на княгиню:

– Жена! – проревел он, – что ты забыла среди черни?

Князь оступился и рухнул на перила, сбегая с крыльца. Выругавшись, он, качаясь, побрёл к псарне. Княгиня даже не подумала сойти с места, точно не слышит его. Волк отошёл к клети, надеясь, что его не заметят и разберутся сами. Псы за спиной стали огрызаться сквозь сон.

– Жена, ты слышишь меня? – ворвался в загон князь, – Так вот где ты коротаешь ночи, паскуда?

Князь был неприлично пьян. Княгиня стояла, не шевелясь, тонкая струйка крови стекала по её губам и подбородку, оставляя уродливые пятна на белой, словно лунный свет, сорочке. Брониимир замахнулся и наотмашь ударил её. Княгиня упала, и даже не пыталась встать.

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – кричал князь, – Отвечай, тебе говорят! Что ты здесь делаешь, тварь гулящая?

Его словно нечистый дух пробрал, он не унимался, наступал, свирепея от ярости. Он с силой дёрнул её за локоть, заставив подняться на колени. Брониимира всё так же не смотрела на мужа, уставилась пустым взглядом куда-то сквозь Влаксана.

– Он! – обернулся князь, – он знает, что ты здесь делаешь! – ещё раз ударив жену по лицу, князь сильно пнул её в бок, – с отребьем спуталась, мерзавка?

Он шагнул в сторону Волка, оступился и указал на него пальцем и зло зашипел:

– А ты! Ты отправишься за тем, чьё место занял! Я тебя утром же на кол посажу, – и снова повернулся к жене, – А тебя я отправлю с ним! Заставлю лично своего хахаля на телеге отвезти! – схватив за волосы, прокричал он ей в лицо.

– Мать! – выругался Влаксан, нащупывая защёлку на клети.

Да, гори оно всё огнём!

Короткий свист вспорол ночь. Голодная свора с громким лаем вырвалась из клети, сбив с ног князя. Княгиня будто проснулась, быстро подскочила и прижалась спиной к стене. Псы набросились на князя, как на дикого зверя. Три крепких гончих приметили и княгиню. Громко хлестнув плетью по самой быстрой псине, Волк преградил дорогу к княгине. Она во все глаза смотрела, как псы терзают князя. Одежды его вмиг покрылись тёмными кровавыми пятнами.

Волк громко хлестнул по сутулым собачьим спинам. Пронзительно взвизгнув, четыре пса побежали в клеть. Остальные с яростным усердием продолжали терзать добычу. Волк громко засвистел, снова и снова разгоняя кнутом кровавый пир, пока вся свора не забилась обратно в клети.

Князь лежал ничком, его шея руки и ноги превратились в кровавые лохмотья. Сорочка в темноте казалась чёрной и блестящей.

– А-а-а! – что было сил, заорала Брониимира.

Её оглушительный крик разнёсся по всей Грате.

Волк смотрел на изуродованное тело князя, и как никогда ясно понимал, что именно он сделал. Он повернулся к княгине и упал перед ней на колени, положив возле себя кнут.

– Что здесь… – прибежал ключник, и, увидев кровавое тело в псарне, осёкся на полуслове. – Взять псаря под стражу! В темницу его! – приказал он тут же, – Доложите князю!

– А-а-а! – снова завопила княгиня, крупно затряслась, села на землю и закрыла голову руками.

Волк так и стоял на коленях, опустив голову и руки. Он не слышал и не видел, когда появилась стража. Ему выкрутили руки за спиной, туго привязали запястья к голеням и сволокли в яму, плотно затворив дверь.

Утро выдалось удивительно ясным и тёплым. Лучше дня для казни и пожелать нельзя. Волка выволокли из ямы и привязали к столбу, чтоб стоял на коленях и каждый желающий мог всыпать ему палок. Одежду, на удивление, оставили. Старый слуга даже поднес ведро воды:

– Пить хочешь, псарь?

Влаксан кивнул.

Старик поставил перед ним полное ведро:

– Держи. Хошь – так хлебай, хошь – мордой ныряй туда, заодно и харю умоешь… – пожал он плечами.

Волк нагнулся над ведром. Хотелось раствориться в этой прозрачной холодной воде и не думать ни о чём, кроме студёной, заполняющей изнутри воде.

– Эй! Псарь, за что тебя взяли? – прокричал грязный мальчонка. Влаксан оглянулся. Крупная баба с растрёпанной косой тут же ввалила мальцу оплеуху и оттащила его со двора.

Дворцовая чернь с опаской глядела на него, тихо перешёптываясь. Вода тонкими струями стекала по небритому лицу и волосам, оставляя следы на замаранной одежде. Солнце пекло особенно жарко, и день тянулся бесконечно. Духота и пыль окутали затаившийся двор. Любопытная детвора заглядывала через забор в псарню, высматривая на земле тёмные кровавые следы.

Наконец, из терема вышла княгиня в красном сарафане и расшитом монетами кокошнике. На лице её расплылся огромный синяк, от уха до разбитой губы, нос распух и почернел.

Она подошла к Волку и смерила его взглядом:

– Сегодня будет суд, псарь, – сухо произнесла она. – Ты ни слова не обронишь, пока я не потребую этого, и не посмеешь дерзить или перечить мне. Понятно тебе?

Волк кивнул.

– То-то!

Брониимира ушла в терем, а за Волком вскоре пришли. Его отвязали от столба, закинули на телегу и повезли на улицу.

Слуга так же остервенело звонил в колокол, и люди так же нескончаемым потоком шли по улицам Граты, собираясь на площади. Вот только на помосте стоял не старый псарь, а Влаксан. Теперь его руки были вывернуты и связаны за спиной, а справа ждал на рогатине мёртвый псарь. Вороны полностью склевали его глаза и губы, серая кожа лохмотьями отходила от черепа. Под рваной истлевшей плотью белёсыми пятнами проступали кости. Толпа с таким же нескрываемым интересом ждала, что же нынче объявит князь.