Чтение онлайн

– Заработать захотелось? Ну-ну, у нас ребята, бывает, последние карманные проигрывают. Да, Вано?

Мелкий паренек, сидящий недалеко от Дэна, насупился. Мальчишки захохотали.

– Так что заработать не так просто, как потерять. Ну да ладно…

– Эй, Дэн, а что теперь тебе будет, а? – влез еще один мальчишка, явно тоже недовольный потерей карманных денег.

– Да фигня. Маман в школу придет. Но я уже всё уладил. Так что всё ок. В следующий раз что-то повеселее давайте.

– Ну, Дэн. Сам напросился.

С площадки донеслись шуточки и смех, а позади Женьки кто-то произнес:

– Высоцкая?!

Женя обернулась. На нее смотрел Артур. В сильном изумлении.

– Я… – девушка отступила на шаг. – Я просто…

За спиной не оказалось стены гаража, как она надеялась. Под ногу попал камень, и, вскрикнув, Женька потеряла равновесие и с жутким грохотом рухнула на землю, потянув за собой стоящие у гаража стройматериалы: целый ворох палок и какой-то мешок.

Артур, стоя перед ней, закатил глаза, и, обернувшись с земли, Женя увидела младшего Раевского и его приятелей. Они всё так же сидели в беседке на детской площадке и глазели прямо на нее.

– Что за кретинские игры в шпионов? Вы мне всю малину испортили, – Денис злобно пинал попадающие под ноги камешки.

– Ах ты ж мелкий! – Артур, придерживая Женьку под локоть, бросил на брата взгляд. – Если очень хочется кого-то благодарить, скажи спасибо нашей мисс Я-лезу-не-в-свое-дело-и-горжусь-этим.

– Да просто я была права – он сам себя сдал! – с досадой отозвалась Женя. Подвернутая нога болела и, даже перемотанная платком, казалась лишней частью организма.

– Ну и что с того?! – бросил Денис.

– Помолчи. С тобой я еще поговорю. А ты, – Женька тоже получила от Артура гневный взгляд, – неужели так принципиально было лезть куда не просят, а?

– Я ненавижу, когда меня выставляют дурой!

– А нельзя было просто сказать мне, а не бежать что-то доказывать? В конце концов, это мое дело!

– Да, и ты стал бы меня слушать? Как у кабинета директора? И в итоге мы потеряли бы время.

– Может, я пойду, а? – протянул Раевский-младший, спрыгивая с бордюра, по которому ему наскучило идти.

– Ага. Побежишь, – отрезал его брат. Денис скептически хмыкнул, но убегать не стал.

В середине мартовского дня в воздухе почему-то пахло осенью: меняющими цвет опадающими листьями, не пролившимся на асфальт дождем. И хотя еще даже не начало темнеть, Женьке казалось, что уже наступила глубокая ночь, с которой у нее всегда ассоциировалось осеннее одиночество. Она даже забыла, что зима уже закончилась и на улице вовсю правит весна.

– Прекрати эти игры в «слабо», понял? – приказал Артур брату. – Это может зайти слишком далеко.

– Так ты тоже слышал весь их разговор? – включилась Женька в беседу. – Это же мои слова у кабинета директора заставили тебя прийти за братом?

– Мечтай. Я и так за ним хотел проследить, – отрезал Раевский. – Или думаешь, ты единственная, кто видел, как он уходит с уроков? И вообще, мелкий, я так и не услышал твоего ответа. Бросай эти игры.

– Я не хочу.

– Не хочешь или не можешь? Тебе же велели не светиться!

Денис пожал плечами и вдруг кивнул на морщившуюся Женьку.

– Может, ей всё же к врачу?

Артур остановился, посмотрел на девушку.

– Нет, – она покачала головой. – Просто… мне нужно идти помедленнее.

– Просто не нужно было лезть куда не просят, – ядовито повторил Артур, но шаг замедлил.

Денег на такси ни у кого из них не оказалось, а до остановки нужно было сделать лишний крюк. Так они и тащились к Женькиному дому. Как черепахи, в общем, тащились. Удивительно, что не бросили ее по дороге.

– Проводить до квартиры? – Артур иронично изогнул бровь, когда они подошли к Женькиному подъезду.

– Да ладно уж. Не утруждайся. – Женя вздохнула. – Спасибо, что довели до дома.

– Не бросили, хочешь сказать?

– Ага. Не бросили.

Махнув Раевским рукой, обоим сразу, Женя поковыляла домой.

Было еще довольно рано, квартира пустовала и ждала ее, Женьку. И всё равно девушка заходила почему-то с опаской – мало ли? Она и не думала, что ее может так напрячь простое присутствие родителей дома, но да – напрягло. Она не любила нарушений привычного уклада – любое изменение заведомо казалось ей переменой не к лучшему. Да, она боялась перемен.

Стандартная в общем-то тишина квартиры сегодня радовала особенно сильно. С порога Женя запустила приложение с радиостанциями разных стран и, выбрав радио Великобритании, начала раздеваться и разогревать обед под милую фоновую болтовню ведущих-англичан. Вещание из другой страны, за сотни километров от нее, Женьки Высоцкой, всё еще казалось ей вещанием из другого мира. Это и был другой мир. Женя представляла этих ведущих, которые сейчас (прямо сейчас, в этот момент!) сидели на радиостанции в Лондоне, переговаривались-перешучивались в прямом эфире, задавали вопросы гостям, смеялись, пили из больших кружек кофе или чай во время музыкальных пауз, отвечали на телефонные звонки и проводили многочисленные викторины. Да, это был другой мир, мир королевских традиций, древней истории, со всеми этими неизменными атрибутами вроде типичных лондонских кэбов, пабов и красных двухэтажных автобусов.

Некстати вспомнился недавний урок английского, когда они писали эти глупые эссе и к ней попало неприятное письмо от неизвестного автора. Кто же всё-таки удосужился такое написать? Даже будучи невысокого мнения о себе и своих способностях, Женька понимала, что в желании обидеть нет ничего особо объективного или достойного внимания. Автор записки волновал больше, чем ее содержание. И кому какое дело до ее мечтаний? Кому вообще какое дело до того, о чём мечтают другие?

Она с трудом могла представить человека, который готов тратить время и силы на глупые писульки. Ну, допустим, не любит ее кто-то… и что дальше? Строчить записки? А смысл? Да и понятие нелюбви тоже весьма относительно. Любовь или ненависть – слишком сильные чувства, чтобы встречаться на каждом шагу, особенно по отношению к Женьке. Вот не замечать ее, ненамеренно игнорировать – это сплошь и рядом.

…Она отодвинула от себя чашку с чаем, судорожно сцепила пальцы. Радио вещало фоном, не проникая в ее мысли, настоящий британский акцент неожиданно успокаивал. Вот бы уехать туда, где никто ее не знает… Где никому не придет в голову сказать, что она серая и никому не интересная. Просто потому, что никому не будет до нее дела, а не потому, что она ничего из себя не представляет… Но только в кино герои могут сбежать в другой мир, когда привычный уже перестает устраивать. В жизни… в жизни же она была единственной девочкой, которая, находясь в состоянии абсолютной невесомости, продолжает, к своему ужасу, крепко стоять ногами на земле. И эти ноги день за днем ходили привычными маршрутами – в школу и домой.