Чтение онлайн

Тогда Артур резко обернулся и встретился взглядом с Женькой, которая пыталась решить, как бы побыстрее слинять вслед за младшим Раевским.

– Черт! Кто тебя просил сидеть тут?

– Ну, знаешь… Я вообще-то не хотела подслушивать, – пробормотала Высоцкая, чувствуя, как запылали щеки. Стыд и позор… И почему ее всегда так волнует, что о ней подумают окружающие?

– И что мне теперь с тобой делать?!

– Я никому ничего не расскажу.

– Проваливай, – выдохнул Раевский, сжимая кулаки.

Это был уже перебор. Женька помедлила, но всё же пошла в сторону школы, обогнув одноклассника. Вот же гад!

Ей казалось, что проблема яйца выеденного не стоила и уж точно не стоила того, чтобы так на нее, Женьку, орать. Она с детства ненавидела, когда повышали голос. И в шестнадцать лет ничего не изменилось.

Она так стремительно неслась к школе, что не заметила, как оставила Артура далеко позади. Влетела внутрь и попала в самую гущу школьников, вышедших на перемену. Вот так, смешаться с людьми, с толпой. На самом деле Женька не очень любила толпу, всегда чувствовала себя в ней еще более одинокой, но сейчас ей захотелось спрятаться среди этих таких разных и таких похожих людей.

– Эй! Высоцкая! – завопил Вадик, перехватывая ее на полпути к боковой лестнице, ведущей на второй этаж. – Это ты?

Дурацкий вопрос, персонально от Вадика Сухова, знакомьтесь.

– Это я, не узнаешь?

– А почему ты была не ты на прошлом уроке?

– На прошлом уроке меня вообще не было, Сухов.

– Ты не могла быть нигде. Где-то ты всё же была.

Очередной бестолковый диалог в духе Сухова. И только люди, хорошо его знающие, понимают, что на самом деле все эти разговоры наполнены смыслом.

– Ты любишь крыши, Вадик? – спросила Высоцкая, пока они шли друг за другом по узкой лестнице.

– Так ты была на крыше? – Он резко остановился, так что Женька едва не уткнулась в него лицом. – Какая-то ты сегодня не такая.

Ну вот, начинается. «Какая-то ты не такая» – его любимая фраза. Нет, пожалуй, допроса она не выдержит.

– Слушай, Сухов, – она затормозила. – Я забыла… кое-что. Наушники. Надо за ними вернуться.

– Так перемены пять минут осталось.

– Успею.

Женька сбежала, пока Сухов не опомнился.

Она вынырнула в холл и прошла его насквозь. Вадик громкий, и его слишком много. Причем всегда. Заметив, что она «не такая», он будет болтать без умолку, пока она не сдастся и не выложит ему все свои проблемы. А к этому она пока не готова. Ей нужно подумать. Настроиться на урок, где будут ее «подружки» и этот Артур, который мог бы посоревноваться с ними за звание «устроитель худших дней в мире».

Женька приткнулась к подоконнику в коридоре, окна которого выходили на задний двор школы. Мимо проплывали люди, на соседнем подоконнике, опершись спинами о стекла, сидели жизнерадостные восьмиклассницы и обсуждали свои дела.

Никому вокруг не было дела до Женьки, одиноко стоящей у окна. И никто не видел того, что увидела она.

Маленькую девочку, зажатую у стены какими-то кобылами на пару лет старше. Девочка выглядела испуганной и потерянной. Волосы выбились из аккуратного хвостика, взгляд темных глаз метался по сторонам, пока кобылы что-то втолковывали ей, наклонившись к лицу. Она словно ждала кого-то, кто просто спасет ее. Или чего-то иного… чуда.

На мгновение Женьке показалось, что это она стоит там, снова, как и много лет назад. У той стены. Но прежде чем Высоцкая рванула к выходу (хорошо, что она всё еще на первом этаже), из-за угла вышел мальчишка и, увидев картину, резко затормозил. Не прошло и минуты, как кобылы, развернувшись, бодро ускакали в сторону школы. Девочка, не веря, смотрела на своего спасителя. И Женькино сердце дрогнуло – вот так, ни с того ни с сего, в переполненном, равнодушном к ней коридоре.

Мальчишка сказал девочке что-то ободряющее, улыбнулся, и Женька вдруг узнала брата Артура. Улыбающийся, он показался ей очень симпатичным.

Школьный звонок вывел Женьку из задумчивости, и она опомнилась, отступила. Заторопилась. И пока спешила по главной лестнице на второй этаж, к кабинету, поняла, что же ее так задело.

Эта девочка напомнила ее саму.

Но за нее, Женьку, так никогда никто и не заступился.

Из глубины квартиры доносились яростные голоса родителей. То ли спорили они, то ли просто что-то эмоционально обсуждали, но Женька сразу поняла, что грязно-коричневый день еще не закончен и сейчас ее ждет второй раунд. Закинув сумку в свою комнату, Женька прошла через коридор, миновала зал и оказалась перед родительской дверью.

– Эй, вы чего? – протянула она недоверчиво, открывая дверь. Недоверчиво – потому что ее родители редко ссорились, а если уж делали это, то намного более громогласно. Когда они ссорились – люстра качалась, посуда звенела в серванте, а с улицы не были слышны ни голоса, ни шум проезжающих машин – звуки, сопровождающие всю Женькину жизнь.

– А, это ты, Джен, – сказал папа, отворачиваясь от монитора компьютера. Оказывается, он спорил с мамой, сидя за компьютером, в то время как она отвечала ему, лежа на кровати с мокрым полотенцем на лбу. – Уже пришла?

– Я-то пришла. А вы почему не на работе?

– Спектакль сегодняшний отменили, – сообщил папа.

– А у меня голова разболелась, отпросилась домой, – так же спокойно и буднично сообщила мама, пытаясь рассмотреть Женьку из-под надвинутого на лоб полотенца.

– Хм… вы так тихо спорили?

– Мы? Спорили? – поразился отец. – Разве мы когда-нибудь спорим?

– Действительно, – согласилась Женька.

– А ты чего всполошилась?

– Просто странные вы какие-то. Обсуждаете что-то, в комнате запершись.

– Мы не запирались, – выползая из-под полотенца, заметила мама. – Разве мы запирались?

– Всё понятно. Пойду лучше чего-нибудь съем.

Отец улыбнулся ей. Женька только головой покачала и вышла.

Ее родители – самые ненормальные в мире люди, и трактовать их поведение с точки зрения обычных людей неправильно и глупо. Но сейчас, именно сейчас Женька была уверена, что и ее родители, словно обычные люди, скрывали от нее какой-то секрет. Хорошо хоть не ссорятся.

Хотя… хорошо ли? В случае ссоры их поведение до боли предсказуемо. А сейчас она совершенно не знала, что всё это значит.

Ее родители были людьми искусства. Папа – театральный режиссер в городском драматическом театре, мама – художник-декоратор там же и дизайнер со свободным графиком в фирме, создающей сайты. Расписывает различные вещички в своем фирменном стиле и продает их через интернет-магазин, делает работы на заказ и вообще крайне привержена фрилансу. И если бы она еще не брала работы больше, чем способна осилить в срок, было бы вообще замечательно. И вот у таких жутко талантливых родителей родилась такая жутко неталантливая дочь, от которой, хоть уговорами уговаривай, хоть криком кричи, ничего творческого добиться невозможно. Женька осознала это довольно рано и, осознав, почувствовала угрызение совести за свою бесталанность. Оно сопровождало ее повсюду, ходило тенью, пока не срослось с другими сторонами Женькиной души, вытеснив ее желания и мечты.