Чтение онлайн

Орри поморщилась. Поискать бы, конечно, стоило, но при одной мысли обойти все их тайные убежища ее почему-то затрясло.

Вот если Роун завтра не вернется, тогда можно будет пойти в храм. К Лирсли. Или даже к самой тавхоэни Эрисее. Они-то наверняка знают, что делать в таких случаях.

А если он и впрямь не вернется?

Орри растерянно потопталась на месте.

Если бы правда случилось что-то плохое, взрослые уже подняли бы тревогу. Может, Роун давно дома. Но лучше это проверить завтра.

На город медленно наползал тусклый осенний вечер. Орри нахохлилась и поплелась домой, но постепенно ускорила шаг, с трудом удерживаясь, чтобы не перейти на бег. Ей нестерпимо хотелось как можно скорее оказаться под крышей. У огня. И среди людей.

* * *

Она проснулась от яркого света, заливающего комнату, обжигающего глаза даже сквозь сомкнутые веки. Утро... Нет, уже день. Давно.

Орри вскочила, не понимая, почему ее до сих пор никто не разбудил. И замерла, ошеломленная. Комната была не ее. То есть, не то, чтобы совсем не ее. Кровать, сундук в углу, стулья выглядели вполне привычно. Но занавески на окне - не голубые, как раньше, а цвета болотной грязи и все в каких-то разводах. И на полу посреди комнаты - фонарь. Тот самый, потерянный на Нижнем лугу. А еще откуда-то взялось кресло. Массивное, старое кресло, повернутое к стене. И в нем кто-то сидел. Орри почему-то совсем не хотелось выяснять, кто именно.

Девочка тихонько взяла одежду и скользнула к двери. Но той не оказалось на месте. Глухая стена. Орри завертела головой, но выход исчез. Даже окно стало узким, словно бойница в крепости, и продолжало уменьшаться. Только свет оставался таким же слепящим. Казалось, он проходил сквозь стены.

– Привет!

Орри вздрогнула и обернулась. Кресло внезапно оказалось совсем рядом и развернутым к ней. И в нем сидел Роун.

– Знаешь, что случилось с Ласвахом, Орри?

– Т-ты откуда здесь?

– Я тут живу, - беззаботно улыбнулся приятель.

– Но это же не твой...
– начала было девочка, но передумала спорить.
– Я искала тебя, - буркнула она, сделав на всякий случай пару шагов назад.
– И отец твой искал. Где ты был?

– Здесь, - Роун встал, деловито пошарил в кресле, нащупал венок из цветов ирсинии и нахлобучил на голову.

– Сними, дурак!
– возмутилась Орри.
– Это же свадебный убор для невесты. Тебе три года теперь удачи не будет!

– Он для тебя, - мальчик снял венок и с улыбкой протянул ей. Нежно-розовые лепестки дождем посыпались на пол, засыхая и чернея в полете.
– Я возвращаюсь домой.

– Давно пора, - фыркнула Орри, как бы невзначай отходя в сторону.

Так, словно дверь все-таки была у нее за спиной.

– Надень, - попросил Роун.
– Ты остаешься. Мы поменяемся.

– Чем поменяемся?
– нахмурилась девочка.

– Я иду домой вместо тебя, - терпеливо объяснил приятель.
– Ты остаешься. Надень венок.

– Еще чего!

Тень Роуна внезапно удлинилась, заскользила по деревянному полу, по скукожившимся сухим лепесткам к ногам Орри.

Девочка взвизгнула - и проснулась.

За окном было темно.

Она села на кровати, с колотящимся сердцем вглядываясь в сумрак. Нашарила на столе огниво, с четвертого раза сумела зажечь свечу.

Ничего подозрительного. Ни фонаря, ни кресла. Дверь на месте, занавески привычные. Уф-ф, и приснится же такая пакость!

– Орри!

Голос донесся с улицы. Девочка узнала его и вздрогнула, вспомнив недавний кошмар. Но это же был просто сон!

Она поколебалась немного, но все же выглянула в окно.

– Чего тебе?
– она демонстративно зевнула, изо всех сил стараясь унять дрожь.
– То болтаешься целый день неизвестно где, то среди ночи будишь.

– Вылезай давай, - поторопил ее Роун.

Он стоял под уличным фонарем и выглядел вполне обычно. Над его головой желтоватым облачком кружились ночные бабочки.

– Зачем это?

– Идем, чего покажу!

– Утром покажешь.

– Не, утром поздно будет.

– Ну, и стирх с ним! Я спать хочу.

Но оказалось, что она уже сидит на подоконнике, свесив ноги наружу. Не собиралась же, когда успе...

Прыжок. Мокрая трава под ногами. Почему? Дождя ведь не было.

– Бежим!

Пальцы Роуна холодные, как сосульки, и такие же твердые.

– Пусти!

Но приятель держит крепко - не вырвешься. И бежит по улице, увлекает девочку за собой.

– Стой, Роун!

Быстрее - мимо спящих домов, мимо ослепших окон, мимо испуганно затаившихся деревьев и кустов.

И собаки снова молчат. Только где-то истошно орет кошка. Или это коты собираются подраться?

Быстрее, еще быстрее. Не споткнуться бы, не упасть! Кажется, что Роун и тогда не остановится - потащит за собой волоком. Орри уже задыхается, но приятель не позволяет замедлить бег. Рука, стиснутая ледяными пальцами, немеет.

Вот и окраина города. Впереди на дороге кто-то есть.

– Пусти меня! Слышишь?
– пыхтит девочка.

Надо бы крикнуть, чтобы ночной путник услышал ее, вмешался, помог, но дыхания не хватает.

– Ро... Роун! Пусти немедленно!

Они равняются с прохожим, и Орри вскрикивает: это не человек. Глиняная фигурка вроде тех, которые любит лепить Роун. Только большая. А вон еще одна, и еще. Они стоят вдоль дороги, их все больше. Люди, лошади, волки, птицы. Вместо глаз у них темные провалы - дырки в глине. Но кажется, что они смотрят. И даже... двигаются?!

Орри из последних сил дергается, пытаясь освободить руку, спотыкается, летит в промозглую слякоть, в черную пустоту...

И просыпается. За окном темно.

Девочке хочется зажмуриться и с головой спрятаться под одеяло, но так еще страшней. Он... оно может подкрасться. Она не увидит и не успеет, не сможет защититься.

Волосы мокрые, по виску ползет струйка пота. Или воды? Там, на улице, вроде бы, шел дождь?

Орри тянется к столу непослушными пальцами, торопливо ищет огниво, каждое мгновение ожидая, что чужая, мертвенно холодная рука вцепится в запястье.

Глаза девочки широко распахнуты, но в окружающем мраке невозможно ничего разглядеть.

Вот оно! Орри замирает, мучительно пытаясь вспомнить, как зажечь огонь.

Темнота чутко слушает. Темнота ждет.

И наконец-то вспыхнувший огонек свечи кажется слабеньким и тусклым. Еле живым. Но его света достаточно, чтобы разглядеть: комната вокруг незнакомая. Совсем. Огромная, с тяжелыми ставнями на окнах, с большой серой шкурой на полу - голова неизвестного зверя смотрит прямо на Орри кое-как намалеванными черной краской глазами и злорадно скалит длинные синеватые зубы.