Чтение онлайн

– Это сон.

Девочка изо всех сил щиплет себя за руку, дергает за волосы, трет глаза.

Ничего не меняется. Только снизу, со всех сторон раздается писк. Мыши. Они ползут к ней, растерянно сидящей на кровати, жмутся к ногам, цепляются коготками, словно ища спасения. Потом начинают карабкаться, взбираться, запрыгивать на постель.

Пламя свечи дрожит, каждое мгновение грозя погаснуть. Темнота сгущается у пола, обжигает холодом, поднимается вверх, словно вода разлившейся по весне реки.

Орри вскакивает на кровать, давя не успевших отскочить грызунов.

Липкое, черное ползет вверх, высасывает, вымывает тепло из тела. Орри уже не чувствует ног. Потом отнимаются и руки. Крохотный язычок пламени умирает окончательно, и свеча падает на пол. Темнота подбирается к судорожно задранному подбородку девочки, к отчаянно сжатым губам.

И тут в памяти начинают всплывать слова. Чужие, странные, всего пару раз увиденные в старой книге. Перевод был понятным, перевод Орри постаралась тогда запомнить, а он, выученный наизусть, много раз повторенный, вылетел внезапно из головы, подвел, погубил их с Роуном.

– Буттака арихшит ларангал...

Девочка выкрикивает, выталкивает из себя эти незнакомые слова, и они как будто складываются во фразы, в четкий рисунок ритма, и черная грязь, уже готовая залиться в рот, внезапно опадает, отступает, начинает утекать куда-то из комнаты, словно вода из ведра, в котором пробили дырку.

Орри обессиленно опускается на кровать, уже шепотом договаривая оставшееся: почему-то очень важно произнести вслух все, что было на той странице. Она по-прежнему ничего не видит. А может быть уже просто не может разомкнуть веки.

* * *

– Ты меня слышишь?

Пальцами можно пошевелить. И перед глазами - мягкое, розовое, спокойное.

Орри осторожно приоткрыла веки и тут же сощурилась на свет, струящийся сквозь разноцветные стеклышки витража.

– Тавхоэ Лирсли. Я...

– В храме, - жрица внимательно поглядела на нее синими, неожиданно яркими, словно у юной девушки, глазами и склонила голову набок.
– И да, это действительно ты. Живая. Но вот одна ли - еще вопрос.

– В смы... сле?
– язык еле ворочался, во рту было сухо.

– На, попей, - сжалилась Посвященная, протянула кувшин.

Орри приподнялась на постели, сделала пару глотков и поморщилась.

– Что это, тавхоэ?

– Вода, - Лирсли смотрела все так же пристально, испытующе, словно ждала чего-то.

"Как охотник, подстерегающий добычу", - подумалось внезапно. Орри поежилась.

– Горькая, - пожаловалась девочка.

И все-таки не вернула кувшин, припала к нему: очень уж сильно хотелось пить.

– Что ты помнишь?
– спросила Лирсли, забрав назад почти опустевшую посудину.

– Сны...
– Орри нахмурилась.

Пытаться восстановить в памяти увиденное было все равно, что дотронуться до открытой раны. Но решившись, девочка поняла, что и восстанавливать-то почти нечего. Смутные образы, беспорядочная игра света и тени, а больше - эмоции, ощущения. Холод, растерянность, одиночество, страх, отвращение.

– Слова п-помню, - неуверенно сказала она.
– Чужие. Из книги.

Жрица прищурилась:

– Повтори. Только не все - три-четыре первых.

Орри послушалась.

– Их не так просто выучить, - покачала седой головой Лирсли.
– Особенно не зная язык. Зачем тебе это понадобилось?

– Я не учила, - призналась девочка.
– Просто посмотрела раз или два. Они как-то сами... Я хотела буттака вызвать.

– Зачем?!
– жрица резко подалась вперед.

– Так... интересно же. Посмотреть. И потом, в книгах сказано, что буттак может клад показать.

Тут глаза Орри округлились.

– Роун! Как же я... Тавхоэ Лирсли, Роун... Роун Тарф нашелся?

– Не волнуйся, - тихо ответила Посвященная.
– Все будет в порядке. Поспи пока.

– Но он... С ним ведь все хорошо?

Комната кружилась, подрагивала, плыла куда-то, и от этого девочку начало подташнивать.

– Отдохни пока, - настойчиво сказала жрица, подтянув одеяло к самому подбородку Орри.

Это было кстати: по телу ползли волны холода, даже кончики пальцев начали неметь.

– Тебе нужно поспать, милая. Позже поговорим.

* * *

– Ну, как она?
– сидевшая за столом невысокая полноватая женщина в темно-синем платье подняла голову на звук открывшейся двери и отложила перо.

– Похоже, что-то к ней все-таки прицепилось, тавхоэни, - вошедшая Лирсли опустилась в кресло напротив Эрисеи.

– Что-то?
– поморщилась Верховная жрица.

– Пока не могу определить, что это. Точнее, кто, - Лирсли озабоченно покачала головой.
– Но юного Тарфа так и не удалось найти. Ни живым, ни мертвым. Судя по всему, он был с Кештиорой Тхайранги. И боюсь, они попытались вызвать буттака.

– Глупая забава, - фыркнула Верховная.
– Но в целом безопасная.

– Для обычных детей - да. Но похоже, эта девочка...

– Одарена?
– глаза Эрисеи блеснули.

– Возможно. Или же у нее невероятная память, тавхоэни.

– Но не на произошедшие с ней события, поскольку она тебе почти ничего не рассказала, так ведь?

– Память на слова, - уточнила жрица.
– На заклинание, которое она выучила целиком, не зная языка, ничего не понимая.

– Думаешь, она сумела его применить?

– Может быть, и сумела. Но сейчас она перепугана. Настолько, что похоже, воздвигла стену в своем сознании...

– Если это она. Сама понимаешь, Лирсли. Если дети действительно попытались вызвать буттака, а у девчонки есть дар, у них могло неожиданно получиться. А поскольку юная Кештиора не вполне понимала, что делает, подчинить тварь она не сумела. Буттак захватил того, кто слабее, - Роуна Тарфа. Это в лучшем случае. А в худшем - поменялся с мальчишкой обликами.

– Но если бы Зовущий из тени занял тело Роуна, тот бы "вернулся" домой, разве нет? А парня никто не видел с прошлой декады.

– Если бы этот буттак был из низших, то да, захватил бы, сразу попытался бы выдать себя за мальчика и тут же попался бы, - объяснила Верховная.
– Они и разговаривать толком не способны. Но нам, к несчастью, встретилась умная тварь. В лучшем случае она явится за Кештиорой, утащит ее и на этом успокоится. А в худшем - может начать охоту и на других детей. И даже на взрослых, если попадется старик, больной или пьяный.