Чтение онлайн

– Там ещё Прохора сын замешан, – как-то жалобно заскулил Григорий.

Начальник со всей силы ударил кулаком по столу.

– Да вы там что, все с ума выжили? Или ты тоже засланный, проверить меня хотите? На кой чёрт дети туда полезли? Заняться нечем? Так все же при работе! Никаких больше выходных! Пусть пашут с утра до утра, чтобы дурь из голов выбить.

– Я своего в Саратов отправлю, боюсь я, Пётр Елпидифорович! Макар вроде как председатель там, – Григорий опять опустил виновато голову. – Ему лучше больше тут не появляться.

– Даю тебе неделю, – Парамонов заорал во всё горло. – Если не успеешь, найду другого наладчика, а тебя сдам с потрохами. Так и знай. Вон отсюда!

Григорий выбежал из кабинета, его уже ждал провожатый.

На лодке плыли недолго. Баржа стояла на якоре в двух часах от города.

Как только добрались, подали сигнал. Капитан вышел к прибывшим. Выслушал, прочитал письмо. Без лишних слов послал дежурного за Макаром. Сонный юноша ничего не понимал, увидев отца, удивился. Григорий Филиппович старался держать себя в руках, не кричал и не выяснял отношения. Решил повременить.

Отплыли быстро. Теперь предстояло добраться до Саратова.

Макар слушал отца и не верил своим ушам. Всегда считал Таисию преданной комитету. Когда стал председателем, поручал ей ответственные задания.

Ему нравилось то, что Тайга независимая, любящая свободу девушка. Она рьяно защищала свои интересы, её речи были пламенными и горячими. Тайная любовь Макара к Таисии жила в сердце давно. Но парню было больно смотреть на то, как вольно ведёт себя Тайга.

Он желал оказаться на месте Николая, завидовал, что девушка выбрала именно его. Держался изо всех сил, когда она была рядом. Пожимал ей руку не суровой хваткой, как всем остальным, а вкладывал в рукопожатие всю свою любовь. Поэтому ладонь Таисии нежно выскальзывала из его рук.

Догадывалась ли она? Возможно. Должна была чувствовать эти искры, пробивающие ладонь. Макар всё время гадал, думал, как проявить себя. Всячески поддерживал инициативы Тайги. Был уверен, что со стороны никто ничего не замечает, только она – свободная и распущенная Таисия: героиня его снов и глубокая заноза в сердце.

Григорий Филиппович всё рассказал Макару и замолчал. Смотрел пристально на сына.

А Макар боялся поднять голову. Было стыдно за то, что отец пришёл выручать рослого мужика, который и сам уже может позаботиться о себе.

Как щенка его вытащили за шкирку, бросили в лодку и увезли против воли. Макар злился, но в глаза отцу не смотрел. Думал, что же могло случиться с остальными, беспокоился о Зое.

«А что, если Янека арестуют? Зоя же не выдержит этого, – размышлял он. – Как же остальные? Неужели Тайга и Николая своего выдала?»

Григорий Филиппович нарушил молчание.

– Макар, – сказал он добрым, ласковым голосом, – тебе плохо живётся?

Сын вспомнил, что такой голос был у отца только в те годы, когда мать была жива. Он на мгновение почувствовал себя ребёнком. Словно ощутил прикосновение ласковых маминых рук. Смахнул слезу, украдкой взглянул на отца: «Не видит ли?»

И почувствовал, как тот гладит его руку. Шершавая ладонь двигалась от локтя до кончиков пальцев сначала медленно, а потом скорость увеличилась, и дошло до того, что Макар почувствовал сильную боль. Попытался освободиться, но Григорий крепко сжал запястье, пробухтел:

– Молчишь…

Макар вздрогнул, дёрнул руку ещё раз. Отец схватил вторую.

– Молчишь, гадёныш! Решил в войну поиграть? Ну поиграй, поиграй! Плохо тебе живётся, да? На царя в обиде? Я всю жизнь вот этими вот руками строил и чинил. Ни разу мне царь дорогу не перешёл! Потому что я трудился на благо своей семьи! Чтобы быть сытым, нужно встать и пойти работать! А у вас, видимо, работы мало, раз есть время листовки эти чёртовы составлять и читать.

Григорий отпустил руки сына. Сжал ладони в кулаки, ударил ими сильно о борт лодки. Видимо стесал кожу, взвизгнул и заорал во всё горло:

– Пороть вас всех надо! И тебя, и Зойку! Её вообще, неугомонную, в монастырь отправлю. Жениха-то я ей, получается, тоже непутёвого выбрал! Из твоей шайки. Хотел породниться с хорошим человеком. Что я ему скажу? Хотя мы с ним оба теперь под прицелом. С нас три шкуры сдерут, если что-то случится. Славное семейство получится: революционер и революционерка.

Макар впервые посмотрел на отца. Пронзительный, метающий искры взгляд Григория Филипповича словно обжигал кожу на лице сына. Юноша почувствовал, как пылают щёки, как от этого жара ощущается сильное покалывание щетины. Стало казаться, что небритые волоски впиваются в кожу, проникают всё глубже. Будто как и сам Макар хотят скрыться от этого страшного взгляда.

– Ты зачем Зою потащил на собрания? – продолжал орать отец.

Макар уже не мог отвести взгляд, глаза не слушались, они были прикованы к Григорию Филипповичу.

– Кто он? – поинтересовался Макар тихо.

Но отец, видимо, не услышал и продолжал:

– Опозорил ты, Макар, и память своей матери, и сестру, и себя. Не меня! На себя клеймо поставил! Я человек уважаемый! А вот ты начал жить не так, как нужно.

– Кто он? – Макар спросил громче, чтобы отец услышал его.

Григорий Филиппович замолчал. Уставился на сына и произнёс:

– Подал голос, сучонок. Он дружок твой революционный – Николай.

Слова отца так сильно резанули по сердцу, что Макар почувствовал жгучую боль. Схватил рукой кожу на груди, потянул с силой. Пытался оторвать кусок от себя, чтобы вынуть то, что горит сейчас огнём.

– Не может быть, – прошептал он. Замотал головой, не веря в то, что сейчас услышал.

– Здравствуйте, пани Анна, – смущённо поприветствовала Зоя подошедшую женщину.

Встреча с портнихой была для неё полной неожиданностью.

– Здравствуй, Зоя, – ласково ответила пани. – Прости, что побеспокоила тебя. Была здесь по делам, а потом решила в Дону руки помочить. Утро сегодня такое прекрасное, посмотри на восход! Осенью это большая редкость. Дышится-то как хорошо. Видишь, круги вокруг солнца? Завтра разгуляется непогода. Если ты не торопишься, посиди со мной.

– Хорошо, – согласилась Зоя.

– Как поживает твой жених? – спросила пани Анна.

– Не знаю, – Зоя пожала плечами и встала. – Извините, я пойду, мне пора домой.