Чтение онлайн

– Матушка зовёт тебя на примерку платья, – и быстро упорхнула.

– Ты только не заходи к нам, – шепнула Зоя Янеку, – нельзя невесту в платье раньше времени видеть.

Пани Анна сияла. От её счастливых глаз Зое стало легко. Софья сидела рядом на стульчике, и Анна показывала ей, как шить на машинке. Девочка с интересом наблюдала, как на белоснежную ткань ложатся маленькие стежки золотой нити.

– Боже мой, – воскликнула пани Анна, – раньше у меня не было ни одной ученицы, а теперь сразу две. Она прижала к себе Софью и поцеловала в макушку.

А Зоя вспомнила, как родная мать целовала её и заплетала косы. Так радостно стало за эту маленькую девочку, на пути которой встретилась пани Анна.

Лоран быстро оделся, решил повидаться с задержанным незамедлительно. Но этот допрос не дал ему ничего. Следователь смотрел то на фотографию Ильи из личного дела, то на задержанного и не мог разобраться.

Пойманный паренёк ничего общего не имел с Ильёй Гончаровым, хотя утверждал, что им является.

А после того как Лоран пошёл на хитрость и сказал, что Илье Гончарову грозит смертная казнь, сразу признался. Парень оказался беглым преступником. Он рассказал, что документы нашёл в трюме баржи, на которую проник после побега. Это было в Саратове. Обрадовался и решил начать новую жизнь.

С найденными документами прибыл в Ростов. А в порту его задержали.

Беглец умолял следователя изъять у него документы, назвал свою настоящую фамилию.

Но Лоран сказал, что раз документы на имя Гончарова, то казни не миновать. У парня началась истерика. Он кричал, что ему осталось сидеть 2 года и готов с повинной прийти. Его в истерике и вывели из кабинета следователя.

Лоран начал перебирать документы. Наткнулся на дело Николая Соломина и вдруг вспомнил, что обещал Таисии не задерживать его. Распорядился привести Николая к нему в кабинет.

Николай выглядел ужасно: неопрятный, худой, со шрамом на лице. Он смотрел на Лорана пустыми глазами.

– Что же вы, Николай Прохорович, на полицейского напали? Неужели вам неведомо, что это подсудное дело? – спросил следователь.

Николай молчал, а Лоран подливал масла в огонь:

– Неужто за свою благоверную заступались? Так пропала она. Вышла самовольно из охраняемого помещения и исчезла.

Николай побагровел. Руки его затряслись. Сердце бешено застучало. Не мог он поверить во всё то, что говорили о Таисии. Как специально в изоляторе каждый твердил о том, что она предательница и распутница. Николаю казалось, что он сходит с ума. Когда ему принесли весть о смерти отца, он даже не сразу понял это. И сейчас с трудом соображал.

Смотрел на следователя сквозь пелену, а сам думал, где ему искать Таисию. Не боялся правды. Знал, чувствовал, что она любит его и готов был простить всё её прошлое. Ведь с ним она была другая. Он ни разу не замечал с её стороны неверности. «Значит, врут все, – думал Николай. – Завидуют мне и врут нагло. Это же надо столько историй сочинить о ней? Как в моей любимой могло уместиться столько зла? Не такая она, не такая».

Николай не заметил, как из дум перешёл на шёпот, а потом и на громкий голос.

– Не такая она…

Следователь с удивлением смотрел на Николая. И представил себя на его месте. Ведь и сам Лоран был таким же безумно влюблённым.

Он, сам от себя не ожидая, подошёл к Николаю, похлопал его по плечу и произнёс:

– Найдётся Таисия, такая баба не пропадёт. Если будут новости, я сообщу. Идите домой, Николай Прохорович, приведите себя в порядок и впредь не кидайтесь на полицейских, второй раз не отпущу.

Николай встал и молча вышел из кабинета.

А Лоран велел пустить слух о том, что Илья Гончаров пойман. За всеми ранее причастными к этому делу он приказал установить слежку, кроме Янека Левандовски. Теперь следователя ещё больше интересовало, куда подевался настоящий Гончаров.

Евдокия Степановна, проснувшись утром, увидела на столе записку. Прочла её несколько раз, заплакала и запричитала:

– Гришенька, да куда же я от тебя денусь. Мы с ребёночком никому кроме тебя не нужны. Вот удумал чего, письма писать. Сам не позволяешь мне зверину из тебя вытащить. И любви моей, видимо, недостаточно для этого. Ты, Гришенька, сам для себя зверь. Любовь не впускаешь в сердце, вот и черствеешь.

Евдокия никогда не получала писем. Для неё это было в диковинку. Она прижала к груди листок с посланием, потом свернула и положила в карман.

Сегодня она собиралась к пани Анне, чтобы забрать Зою домой. Боялась очень, что Григорий разозлится, но оставлять дочку там она считала неправильным.

«Если ты, Гришенька, не хочешь заботиться о репутации, то мне придётся делать это самой. Признался же, что помощь моя тебе нужна, так вот терпи. Я письмо сохраню на случай твоих возмущений», – размышляла Евдокия Степановна, шагая к дому Левандовски.

В дверь постучали, Янек открыл и увидел на пороге мальчишку лет десяти, тот громко проговорил:

– Дяденька, подайте на хлеб, – взял Янека за руку и, оглядываясь по сторонам, засунул ему в рукав записку.

Янек даже ничего не успел ответить, а мальчик уже исчез. Закрыл дверь, развернул записку: «Илью Гончарова поймали, надо бежать».

Перечитал несколько раз. Разволновался. Распахнул дверь мастерской, забыв постучаться, и замер. Зоя стояла обнажённая. Она вздрогнула от неожиданности, пани Анна быстро прикрыла её шалью.

Янек произнёс тихо:

– Илью поймали, – и захлопнул дверь.

Вслед за ним выбежала из мастерской мать и прикрикнула на сына:

– Янек, мне стыдно за тебя. Ты мешаешь моей работе. На месте Зои могла оказаться другая женщина. С каких это пор ты решил, что не нужно стучаться, заходя ко мне? Это возмутительно!

Но сын не слушал мать, он думал сейчас только о Зое. Ему хотелось остаться с ней наедине. Отбросить все правила и благословения. Просто быть с ней рядом, прижать к себе и не отпускать никогда.

Пани Анна бросила ещё много ругательств в адрес Янека и скрылась в мастерской.

Из тяжёлых дум юношу вернул стук в дверь.

На пороге стоял Николай. Янек с трудом узнал его.

– Пустишь? – спросил Николай.

– Проходи, – ответил Янек.

Николай прошёл в гостиную, а в это время из мастерской выглянула Зоя. Она, увидев как Янек впился в неё взглядом, покраснела. Так и смотрели друг на друга, пока Николай кашлем не напомнил о себе.

– Здравствуй, Коля, – произнесла Зоя. – Ты один к нам пожаловал?