Чтение онлайн

Он воспитывался у бабушки с дедушкой. И однажды спросил у бабушки, почему он Левандовский, а бабушка Левандовски. Бабушка объяснила, что во время войны была путаница с документами, и его отцу Алексею (сыну Зои и Янека) в документах записали Левандовский.

Одна лишняя буква в фамилии до сих пор не даёт возможности Николаю Алексеевичу продвинуться в исследовании своей родословной.

И вот после этого вопроса бабушка Зоя стала рассказывать о своей жизни. Николай Алексеевич внимательно слушал, а вечерами всё записывал.

Его младшая сестра Люба смеялась над ним. Спрашивала, зачем ему, взрослому парню нужны эти сопливые бабушкины воспоминания.

Сестра Николая Алексеевича унаследовала характер Макара (родного брата её бабушки).

Она была очень красива, пользовалась успехом среди мужчин. Разрушила не одну семью. Потом жила в одиночестве. Когда стала старше, с большим удовольствием читала записки брата о бабушке Зое.

Зоя Григорьевна рассказывала внуку всё в мельчайших подробностях.

А когда бабушка вытащила старые фотографии, Николай Алексеевич был вне себя от счастья. Бабушка рассказывала так, что внук словно прожил вместе с ней эту жизнь.

Зоя Григорьевна с трепетом показывала фото Лорана, молодого Макара, родителей, Таисии. Фотография Таисии попала к Зое после смерти Лорана. И Зоя сохранила таким образом память о нём. Письма, которые писал Янек жене, письма от Карины и Оксаны, от Евдокии, Зоя Григорьевна разрешила прочитать только после её смерти.

Внук получил к ним доступ в 1990 году, когда продавали старый бабушкин дом. Николай Алексеевич случайно нашёл коробочку со всеми фотографиями и письмами. Он сказал, что рыдал и совершенно не стеснялся своих слёз.

Говорит, что даже сейчас, когда перечитывает их, плачет, но эти слёзы согревают его изнутри. Ему кажется, что бабушка в такие моменты очень близка к нему.

Когда бабушка Зоя рассказывала свою историю, дед Янек выходил из комнаты. Он был очень сентиментальным. Не любил вспоминать о прошлом. Зою свою обожал.

Николай Алексеевич помнит их взгляды друг на друга. Говорит, что он никогда не смотрел на свою жену так, как смотрел дед на бабушку. У Николая Алексеевича такое ощущение, что Зое и Янеку досталась тройная порция любви друг к другу, что где-то на небесах произошла ошибка, и этих двоих одарили невероятной любовью. Иначе как объяснить это всё?!

Когда бабушка и дедушка погибли, Николай Алексеевич был на службе.

Сейчас он на пенсии. Всю жизнь был моряком. Дослужился до звания капитана первого ранга.

Смерть бабушки и дедушки оказалась нелепой и неожиданной.

Родной сестре Николая Алексеевича Любе, которая когда-то смеялась над ним, какой-то любовник подарил мотоцикл.

Сестра Николая Алексеевича ездила достаточно хорошо. От подарка любовника была в восторге. Колесила по Ростову, ловя на себе восторженные взгляды мужчин.

В тот день она везла бабушку и дедушку на кладбище. Тем очень захотелось навестить могилы Лорана, Таисии, Густава и других близких им людей.

Внучка была за рулём, дед сидел за ней, бабушка в люльке. Когда выехали на трассу, у мотоцикла оторвалось колесо, и на встречной полосе они врезались в КАМАЗ. Сестра Николая осталась жива. На ней не было ни одной царапины, а Зоя и Янек погибли.

В процессе нашего общения Николай Алексеевич предложил написать о его бабушке. Попросил назвать роман «Зоя».

Я окунулась в эту историю с головой. Днями и ночами печатала и печатала о жизни этой семьи.

Эта история оказалась схожей некоторыми моментами с историей семьи моего мужа.

Бабушка моего мужа переехала в Ростов с отцом и мачехой из Саратовской губернии в начале XX века. Прадед мужа работал на Парамоновской мельнице.

Бабушка мужа была безумно влюблена в польского студента, который учился в эвакуированном из Польши в 1915 году Варшавском университете.

Но отец и мачеха выдали её замуж за военного, который во время Великой Отечественной войны влюбился в медсестру и к жене не вернулся. И бабушка мужа воспитывала детей одна. Она некоторое время даже не знала, что её муж жив.

Николай Алексеевич попросил изменить фамилии, чтобы не было ни у кого соблазна познакомиться с ним лично. Его мотивы понятны: он бывший военный, брат бабушки (Макар) был разведчиком.

Из-за лишней буквы «й» в фамилии Николай Алексеевич не может найти следы пани Анны, Германа, Софьи. Чтобы раздобыть какие-то документы, нужно доказать родство, а это невозможно.

Долгие годы переписки с Китаем тоже не дали никаких результатов. Несмотря на точный адрес Джана и Евдокии, никаких сведений о проживающих там ранее нет, они просто пропали бесследно.

По многочисленным просьбам моих читателей, я решила осветить некоторые моменты жизни семьи Левандовски во время Великой Отечественной войны, частично затронув судьбы их детей.

Катя росла замкнутой девушкой. Время от времени между ней и Златой возникали ссоры. И чем старше девочки становились, тем больше обидных слов друг другу говорили.

– Ты забрала у меня отца! – кричала Злата в ссоре.

– Я его спасла, – всегда спокойно отвечала Катя.

Ни Зоя, ни Янек ничего не могли с этим поделать. Зоя проводила беседы и с дочкой, и с Катей, но ничего не менялось.

Со временем Злата стала отдаляться от родного отца. А Катя, наоборот, пользовалась любой его свободной минуткой. Она подходила к Янеку, садилась рядом. Спрашивала, как прошёл его рабочий день.

Когда в 1923 году Янек отдал Злату, Катю и Джана в школу, ему стали предлагать вести в этой школе уроки польского языка. Он отказался.

Дома старшим детям предложил заниматься языком вместе с ним, но желание изъявила только Катя. Злата обиженно поджимала губы, когда наблюдала за занятиями отца и Кати.

– Злата, доченька, присоединяйся, на этом языке говорили твои бабушка и дедушка, и все до них, – упрашивал дочь Янек.

Но Злата была непреклонна. Зоя хорошо понимала дочь. Иногда и в самой Зое вспыхивала какая-то мимолётная ревность. Долгое время Зое казалось, что Катя влюблена в Янека.

Взгляд этой маленькой девочки был таким глубоким, что Зою сковывал страх. Дочь Карины всегда смотрела на Янека, когда он вдруг пропадал из поля зрения, тотчас его искала и опять восхищённо на него смотрела.