Чтение онлайн

Метнув свирепый взгляд на все еще стоящего за моей спиной парня, он резко развернулся и пошел ко входу. Коснувшись моего плеча, Аарон ободряюще подмигнул, и мы поспешили следом.

Этот замок оказался просто полым внутри. Все его башни и башенки, вся основная часть — все это был один гигантский зал. Ровно посередине проходила очень тонкая серая линия, идеально прямая, разделяющая весь замок на две части. Я, демон и темный экзорцист — мы стояли на черной стороне. А за серой линией, на белых плитах под белыми сводами нас уже поджидали три светлых полукровки и Матвей. А в центре стоял трон. И восседал на нем просто ребенок. Если не считать того, что он, как и зал, был разделен на черное и белое. Словно две симметричных половинки фигурки слепили вместе, только одна из белого шоколада, а другая — из горького.

— Тебе не об этом нужно сейчас думать, — гулко разнесся по залу голос того, кого я поначалу не заметила.

Мужчина в длинных одеждах с русыми волосами по плечи и короткой бородой стоял за спинкой трона, не соблюдая деление на темное и светлое.

Оба моих спутника были напряжены, их едва не колотило. Глаза Гаала и вовсе горели фанатичным огнем, а от Аарона почти физически ощутимыми волнами расходилось желание убить во имя защиты.

Тем временем, мы приблизились к разделению.

— Твой искус велик, Гаал, — вдруг тихо, почти шепотом, заговорил черно-белый ребенок, — ты снова хочешь попрать законы, но получить желаемое. Матвей, приведи Ниали.

Вздрогнув, ангел с мягкой серебристой вспышкой исчез. И вернулся через три секунды, поддерживая под руку божественно красивую девушку. Ее чуть волнистые белые волосы ниспадали до самого пола, белоснежное платье с широкими рукавами оставляло открытым только плечи и шею, но и этого было достаточно, чтобы увидеть множество шрамов, сеткой испещряющих светлую нежную кожу. Несколько прядей ложились так, чтобы закрыть правый глаз, наверняка слепой.

— Вот она, воплощение твоей любви, — снова заговорил, подозреваю, бог, — твоя ночная греза, недостижимая, превращающая твою жизнь в кошмар наяву. И не только твою. Да, Аарон?

— Да, Праотец, — прохрипел экзорцист.

Зачем я здесь?

— О, я отвечу тебе, Анна, — я вздрогнула. Видимо, не только Аарон здесь читатет мысли, — ты здесь по двум причинам. Ты стала еще одним искушением Гаала, ты стала искушением Аарона, ты стала на темную сторону. Посмотри на Ниали, Анна. Видишь, какой бывает любовь демона? Я даю тебе возможность, последний Выбор. Вернувшись к Свету, ты оградишь себя от отца и сына, — и святого духа, аминь.

Вздохнув, я еще раз осмотрела светлую сторону. Ниали, в страхе цепляющаяся за руку Мытаря и старающаяся не смотреть сюда. Холодные экзорцисты, глядящие на темную сторону с отвращением. И Матвей, единственный из всех светлых мягко мне улыбающийся. Мне нужен напарник, которому я смогу доверять, так? А как я смогу доверять тому, кто будет считать меня грязной темной?

— Ты сделала свой Выбор снова, Анна. Он снова неверен. Возможно, виной тому искушение, которого ты еще не разглядела в своей душе. Гаал, покинь нас.

Злой демон беспрекословно направился к выходу в Ад. Аарон тут же устремился ближе к серой линии, оперся на воздух руками, не в силах оказаться на той стороне.

— Мама… — выдохнул он.

— Аарон! — едва Гаал вышел, Ниали растеряла свою каменную холодность, со слезами бросилась к линии, так же прижимая ладони к воздуху. — Сынок…

Ее широкие рукава собрались складками на локтях, обнажая покрытые шрамами руки. Серая линия толщиной всего сантиметр, но их ладони не могут соприкоснуться. Это жестоко.

Ангел и полукровка тихонько о чем-то разговаривали, наперебой выспрашивая друг у друга ничего не значащие детали. Светлые экзорцисты вышли, уже не нужные здесь. Матвей поманил меня, я тоже приблизилась к проклятой линии.

— Они видятся впервые с тех пор, как Гаал забрал его к себе, — тихо сообщил ангел, — могли бы, конечно встретиться в мире людей, но Ниали никогда больше не попадется в эту ловушку, — ну да, там ведь и Гаал может ее найти.

— Я видела вашу с Аароном фотографию, вы знакомы? — я попыталась потрогать пальцем невидимую преграду, но не встретила сопротивления, спокойно просунув ладонь на светлую сторону. Может, это потому, что во мне Тьмы и Света поровну?

— Я женился на Ниали и воспитывал Аарона до восьми лет по вашему времени, — усмехнулся Мытарь, пожимая мою руку, — ангелы считают, что она опорочена. А я что, — он пожал плечами, — я ничтожный человечишка, пусть и прошедший все круги Ада ради служения Господу.

— Здесь вам не зал свиданий, — к нам приблизился бородатый.

— Ты не был таким бесчувственным, сын Господень, когда я впервые встретил тебя в Иерусалиме, — негромко укорил Мытарь.

— И все же, не задерживайтесь, — покраснев, Иисус отвернулся.

Мой взгляд снова упал на ребенка. Так это что же получается, Праотец и Господь-бог — две крайности одной и той же сущности?

— Так и есть, — немного надломленным голосом подтвердил Аарон за спиной, забыв, что нельзя при всех отвечать на мои мысли, — нам пора, у тебя скоро первый урок.

Улыбнувшись на прощание Матвею и Ниали, я послушно ухватилась за чуть подрагивающую ладонь парня и последовала за ним к выходу. Оглянувшись, я увидела, что чета ангелов смотрит нам вслед с умилением. Будто поженили уже нас, честное слово.

========== Часть 10 ==========

Действительно, я давала Аарону прикурить. Мне самой было противно от своего поведения и резких смен настроения, но сделать я ничего не могла. Как не злиться, если любимые джинсы стали из чуть длинноватых семь восьмых, не менее любимые кеды стали малы, а все футболки жмут в груди, не говоря уже о незастегивающихся лифчиках? Ладно, рост — это нормально, но не за одну же ночь вырасти! Экзорцист все это покорно сносил, играл мне на гитаре и пел, когда я впадала в депрессию, веселил, когда было плохое настроение, безропотно перебирался в мою постель, когда я вопила от кошмаров. Это тоже бесило, потому что я и без его идеального поведения потихоньку втюривалась, а от его поступков и вовсе тахикардия начиналась. И он это знал, телепат проклятый!

Моим инструментом оказалась скрипка, я играла на ней сутками поначалу. Петь упрямо отказывалась, вбив себе в голову с детства, что голос у меня отвратительный. Время летело, как сумасшедшее. А Зрячего, который должен был мне помочь освоить дар, убили в тот же день, в который я попала в Ад, вместе с его экзорцистом.

— Ну, вот и все, — объявил Артамон, захлопнув книгу.

Он оказался отменным учителем, я и не писала ничего толком — улучшившаяся память помогала обойтись без конспектов.