Чтение онлайн

— Понимаю.

Ханыга самодовольно подвел черту.

— Ну вот и ладушки.

Полковник спросил:

— А почему у тебя? А Танаев, подельник твой, как же?

Ханыга покосился на меня, подмигнул и почти весело ответил:

— А с ним у нас полный контакт и взаимопонимание, так что я от нас обоих говорю. А ты откуда знаешь, что здесь Вовка? Сашка, сучонок, с грязными штанами прибежал каяться, да? Так ты там передай ему, что руки у меня длинные, я его везде достану.

Голос в трубке возразил:

— Оттуда, куда я тебя собираюсь отправить, ты уже никого не достанешь, Шарин. Подумай, пока еще не поздно: не лучше ли сдаться? Подумай сам и подельнику своему передай.

При последних словах я невольно вздрогнул. Заметив это, Ханыга снова разъярился.

— Ладно, начальник, не гавкай. Не возбуждай в нас нехороших желаний. А то, покуда соберешься отправить, мы себе попутчиков подберем… А теперь слушай меня внимательно. Нам нужно оружие. Два автомата с полным боекомплектом. И гранаты. Восемь штук…

Я подумал: почему именно восемь? А полковник на том конце провода спросил, безо всякого, впрочем, удивления:

— Ты что, Шарин, на войну собрался?

Ханыга продолжал хамить, явно наслаждаясь свой безнаказанностью:

— Заткнись и не перебивай. Пришлешь автоматы и гранаты. И еще браслеты, двадцать пар. Это чтобы наши овцы не разбредались, так нам легче будет их пасти. Приготовь деньги. Пятьсот тысяч, в зеленых…

По-прежнему спокойный голос полковника возразил:

— Мне нужно время, Шарин. Это очень большая сумма.

Ханыга презрительно сплюнул в сторону и отрезал:

— Я сказал приготовь, а не дай. Сам не дурак, знаю, что из бумажника ты их не вытащишь… Хорошо, давай двести, но побыстрее. И машину. Микроавтобус… Нет, лучше бронированную, инкассаторскую. Все это должно быть не позднее чем через час…

— Шарин, это нереально. В мои полномочия не входит распоряжаться такими суммами и транспортом.

Ханыга заорал брызжа слюной:

— А покойников хоронить входит в твои полномочия, козел?!! Совсем меня идиотом считаешь? Докладывай кому положено, и пусть там пошевелятся.

Голос в трубке по-прежнему был ровен и спокоен:

— Хорошо, Шарин. Я свяжусь с начальством, тебе все будет предоставлено. Но час — это нереально. Ты понимаешь, что у нас тут творится? Ты же такую кашу заварил со своей выходкой… Ты же разумный человек, оценивай обстановку реально. Рабочий день уже закончен, и мне придется вытаскивать из дома большое количество людей…

Ханыга перебил:

— Ничего, пусть твои генералы и банкиры пошевелят задницами. Ты тоже реально оценивай обстановку, и не делай вид, что в игру играем. Если что-то случится с заложниками, в газетах такая шумиха поднимется, что вам всем голов не сносить. Ведь газетчики не меня рвать на куски станут, а вас.

— Хорошо, Шарин, я понял тебя. Если я тебя заверю, что ты все получишь, ты можешь мне обещать, что с заложниками ничего не случится?

Помолчав, Ханыга выдавил из себя:

— Твое ментовское слово не многого стоит… Ну хорошо… Если мои требования будут выполнены, я никого не трону. Но не вздумай меня обманывать, плохо будет. Чтобы никаких там штучек…

— Не обману. У тебя все?

— Нет. Пусть принесут пожрать и выпить на двоих. И оружие. Через полчаса.

— Но Шарин…

— Ша, начальник. Кончились разговоры. Уж это-то в твоей компетенции. Если не будет через полчаса того, что требую, то каждые десять минут будет появляться по трупу. Ты уже навел обо мне справки? Тогда должен знать, что Ханыга слов на ветер не бросает. Мне что человека убить, что папиросу выкурить.

— Я знаю, Шарин. И потому говорю с тобой серьезно. Но и ты должен знать кое что… Сейчас ситуация в твою пользу, и я вынужден удовлетворять твои прихоти. Но ты не забывайся и личных выпадов не допускай. У нас, у ментов, тоже есть предел терпения…

В трубке раздались гудки. Ханыга со злостью швырнул ее на рычаг и злобно выругался:

— Сука, мент поганый. Даже здесь форс давит…

Сунув в рот неизменную беломорину, он закурил и посмотрел на меня.

— Все понял? Никуда они, падлы, не денутся. Все дадут, лишь бы свои чины и портфели сохранить. Думаешь, они за людей переживают? Хрен там. Им что я, что вон тот раздолбай, все едино. Скандала они боятся… Черт! Скорей бы выпивку принесли.

Я тоже закурил, с наслаждением затянулся и упрекнул:

— Тебе бы только выпивку, Ханыга.

Сплюнув табачную крошку, он злобно ответил:

— Ладно, не тявкай. Ты свое получишь. Слышал, сколько я баксов запросил? Прикинь, сколько это выйдет по курсу? То-то же. Держись за Ханыгу, парень, с Ханыгой не пропадешь.

Я подумал: іНу да. Ты и про кассу говорил, что все путем будет… Е мое, и чем все это кончилось?і. Но вслух я сказал другое:

— Деньги-то мы может и получим. И машину тоже. А что дальше?

БЕЗУГЛОВ.

Слушая разговор Доронина с Шариным по параллельному аппарату, специально поставленному для этой цели, я сидел и думал, до чего же нелепой была ситуация. Какой-то вшивый уголовник с придурком поставили на уши весь город и еще потешаются при этом. И ведь попробуй сунься к ним. Перестреляют заложников к чертовой матери, с них станется. И Игорек… Подумав о нем, я почувствовал, как сердце заныло протяжной болью, и невольно схватился рукой за грудь, горько усмехнувшись при этом. Надо же, оказывается еще помню, где у меня сердце находится. А ведь уже пять лет я его не чувствовал… Нет, живыми я этих тварей оттуда не выпущу. А потом хоть под суд. Кроме того, что они уже и так подписали себе смертный приговор, у меня к ним еще и личный счет добавился. Хватит того, что шестеро таких же ублюдков у меня Валю отняли. Я не хочу потерять еще и Игоря. Только бы они не взбесились раньше времени и не наломали дров, а там…

Услышав последние слова Доронина, я с укором посмотрел на него. Не надо бы пока с этим Шариным так, не стоит его бесить раньше времени. Мог бы полковник и сдержаться, не впервой, пожалуй, такие вещи слышать.

Кажется, Доронин и сам понял свою оплошность. Положив трубку, он хмыкнул и смущенно посмотрел на меня.

— Все-таки достал он меня. Не следовало, пожалуй, этого говорить… Ну, да ладно, проглотит, никуда не денется. У него положение нынче тоже… хуже губернаторского. Теперь понимаешь, старлей, кому в лапы твой приятель попал? Я вот думаю, может не стоит тебе туда ходить? Не сорвешься?

У меня даже сердце екнуло. А если и в самом деле отстранит? Я же покоя знать не буду, если сам, лично, не займусь этими двумя. Хмуро посмотрев на Доронина, я постарался ответить как можно спокойнее:

— Не сорвусь… Я эту падаль из-под земли достану, если со Степановым что-нибудь случится.

Доронин неожиданно помрачнел:

— Со Степановым, говоришь? А остальные как же? Побоку?

Я мысленно выругался. Ну чего спектакль разыгрывает? Можно подумать, что его действительно судьба этих людей беспокоит больше, чем спокойная пенсия… Ну что же, спектакль так спектакль. Пусть потешится, а я подыграю.