Зумана
Шрифт:
Похоже король испугался. Заметался, разрываясь между желанием скорее увидеть сына и страхом за Шута.
— Да что с тобой, — подскочил, ухватил за плечи. — Патрик! Ты бледный, как смерть!
— Это… это нестрашно… это пройдет сейчас. Просто устал… сильно… — Шут вдохнул поглубже и хотел уже идти дальше, как вдруг невыразимый страх, словно удар под ребра, настиг его и заставил ноги подкоситься.
Как тогда в лабиринте, когда он почувствовал засаду.
Только еще хуже.
Крики… ужас… боль…
— Нет! — Шут забился в Руальдовых руках. — Нет!
— Патрик! Что с тобой? — король испуганно уставился в распахнутые безумным страхом глаза Шута. — Тебе плохо? Где больно, Пат? Где? — он заоглядывался по сторонам: — Лекаря! Лекаря сюда!
— Не… Не… надо лекаря… — Шут едва мог говорить, он вцепился в рукав друга и с трудом поднялся на дрожащих ногах. — Это не со мной плохо… Альда… мальчик, они… они там… нашли…
— О чем ты? — голос короля дрогнул. Он уже все понял, только не хотел верить.
— На них напали, — Шут закрыл лицо руками, пытаясь понять, увидеть… — Я не знаю! — воскликнул он в отчаянии. — Не знаю, что случилось! Надо туда! Скорее! Мы должны успеть!
…Но они опоздали.
Шут понял это, едва только могучий королевский конь ворвался в ворота постоялого двора.
Люди… много людей, встревоженные крики, чьи-то причитания…
Короля узнали. Расступились в стороны, освобождая проход к дому. Двери стояли нараспашку…
Шут первым вывалился из седла. Ринулся внутрь, расталкивая тех, кто не успел отойти.
— Кайза! Элея! — неотвратимость беды зависла лезвием гильотины. Он думал добежать до комнаты, но не пришлось…
Хирга лежал на полу посреди коридора на верхнем этаже.
Рядом с ним, привалившись к стене, сидел шаман. Глаза его были закрыты, но грудь поднималась и опадала. Он был жив.
В отличие от мальчишки…
— Нет… О нет… — Шут упал на колени рядом с маленьким оруженосцем, — нет, нет! Нет!
Хирга лежал лицом вниз, черные волосы слиплись от крови, из-под лопатки хищно торчало зазубренное острие арбалетной стрелы. Кровь еще не обсохла на нем и влажно блестела — алая на темной стали… и это было так страшно, так неправильно, что Шут не мог поверить. Ему казалось, это дурной сон, хмельное видение, морок…
Тяжелый хрип вырвал его из оцепенения.
— А… Зумана… — Кайза с трудом поднял голову, его лицо тоже было в крови. Чей-то клинок рассек шаману бровь и ее кусок багрово-черным комом свисал над правым глазом. — Прости… не смог… их было слишком много… не успел… не успел…
— Кайза!.. — Шут свалился на колени рядом с другом, протянул к нему дрожащие руки, — Кайза… что Элея?!
— Жива, — шаман с трудом выталкивал слова, точно они были тяжелыми камнями. — Хирга закрыл ее… а потом убивать не стали. Ска… зали скорее… явитесь… к ним. Не… не ходи следом. Выжди… чуть выжди. Иначе… конец вам всем…
Шут всхлипнул и уткнулся лицом в ладони.
— Элея была с вами?! — услышал он за спиной голос Руальда. Когда тот успел подняться следом?
— Была… — Шут вцепился зубами в свой палец, чтобы не завыть в голос. Король устало опустился на пол рядом.
— Это слишком… — глухо проговорил он. Потом повернулся к шаману. — Они сказали, куда увезли моего сына?
Кайза попытался ответить, но из горла его вырвался только хрип, а на губах выступила розовая пена…
— Боги… Кайза! — Шут только в этот миг понял, что степного колдуна не просто по голове мечом оцарапали. И кровь на его руках была не от рассеченной брови… — Ты… - Шут убрал Кайзины ладони в сторону и с ужасом уставился на глубокую черную дыру у него в боку.
Слишком глубокую…
— Горы… Тарон… — выдохнул шаман.
Шут слышал его. Но уже не вслушивался. Он рассекал землю и уходил в нее глубокими корнями, он раскрывал голову на макушке и скручивал небесный холод в тугой поток.
"Я могу!"
Он не знал, надолго ли хватит его сил. Но знал, что скорее умрет сам, чем уберет руки с этой раны.
Мир вокруг вспыхнул цветными пятнами. Два потока, сплетаясь, струились из пальцев, из ладоней…
Потом перед взором Шута осталась одна только кроваво-красная пелена.
Потом мир стал темным.
Потом не стало ничего.
13
— Зумана… ты слышишь меня? Глупый белый колдун… — теплые ладони легли Шуту на грудь и черный туман стал клочьями расползаться прочь.
Со стоном Шут открыл глаза и уставился на своего друга.
— Живой… — просипел он и попытался сесть. Без особого успеха. — Я смог…
— Ты безумный ишачий сын… — Кайза был бледный с перевязанной головой и черными кругами у глаз. Но в самом деле живой.
— Элея…
Шаман лишь качнул головой.
Ничего не известно, понял Шут.
— Жива? — сам он ничего не чувствовал, словно вовсе лишился своего Дара.
— Да. Твой король собирает отряд за ними. Мне кажется, он лезет в ловушку.
— Где мы? — Шут все-таки сел кое-как, привалившись головой к спинке кровати. — О…
И в самом деле, мог бы сразу догадаться. По грязно-вишневому балдахину и таким знакомым твердым доскам под тонкой периной.
— Король велел тебя отнести в эти покои.
— Это моя комната, Кайза… — в проеме занавесей балдахина Шут без труда разглядел свою перекладину, которая одиноко висела на прежнем месте. — Я жил тут… много лет, — он вздохнул и отбросил дурацкие воспоминания. — Как твоя рана?
Шаман молча заголил правый бок. На месте черной дыры остался едва заметный белый след.
— Вот это да… — пробормотал Шут. — Лучше чем с… — он вдруг вспомнил. — Хирга… он… он…
— Храбрый мальчик, — вздохнул Кайза. — Верное сердце… Даже я не успел бы заслонить твою принцессу быстрее, чем он. У того отродья был арбалет. И он плохо умел думать… Наверное, так и не понял, на кого поднял руку, — немного помолчав шаман добавил: — Если тебя это утешит, он тоже мертв.
Но Шут не утешился. Какая разница… Смерть нельзя обменять на жизнь…
— Это я во всем виноват, — произнес он глухо. — Я должен был отправить их на Острова… Клятый глупец…
Кайза ничего не сказал. Молча встал с кровати и отошел к замерзшему окну. Долго стоял, глядя на морозные узоры. Шут сполз обратно на подушки и тихо грыз костяшки пальцев, надеясь, что телесная боль загонит внутрь постыдные слезы.
— Смерти нет, — сказал вдруг Кайза, не оборачиваясь. Он положил ладонь на одно из маленьких стекол, составляющих решетчатое окно, и смотрел, как тонкие струи стекали из-под пальцев. — Ты ничему не учишься. Слишком много думаешь о себе. Мальчик сделал этот выбор сам. При чем здесь ты? Центр земли нашелся…