Зумана
Шрифт:
Менестрель вздохнул. Конечно, что еще ему оставалось…
— Ваше Высочество… — он замялся. — А правда, вы покидаете Брингалин?
Элея усмехнулась. Этот замок, как и любой другой, полнили слухи.
— Правда, Тьеро, — и улыбнувшись ему, направилась прямиком к отцу, чтобы узнать, как продвигаются сборы.
Она и сама не смогла бы точно объяснить, почему ей было так важно оказаться на этом корабле, уплывающем на поиски надежды. Сказать по чести, Элея устала… Устала от бесконечного ожидания: нет ничего хуже, чем события, слова и мысли, которые повторяются изо дня в день. Ей хотелось сбежать, просто сбежать от всего. От негодующего расстроенного отца, от обманувшей ее наставницы и даже от Патрика, существующего в своем бесконечном нигде. Но главным образом — от необходимости каждый день смотреть на море и искать у горизонта парус. И не видеть ничего, кроме этого сулящего надежду паруса, который долгое время будет существовать лишь в воображении…
Элея точно знала — для нее нет ничего хуже, чем еще несколько месяцев ожидания. Именно это она и предъявила отцу главным аргументом. "Я не желаю и в самом деле лишиться рассудка, — сказала она. — А это непременно произойдет, если я и дальше буду сидеть и ждать! Мне нужно покинуть Острова, узнать другую жизнь. Отец, ну что я видела, кроме Тауры и Золотой Гавани? Разве не имею я права на нечто большее, чем одиночество наследницы, у которой не будет ни мужа, ни детей, ни даже воспоминаний о чем-то особенном? О чем-то за пределами дворцовой жизни?". И, как всегда, они оба знали, что слова эти — не выдумка и не уловка. Что они абсолютно правдивы… Именно поэтому Давиан, хоть и скрипел зубами, но подключил к подготовке похода всех, кто только мог принести ощутимую пользу. Корабль дочери короля должен был стать неуязвимым, быстрым и надежным. А команда, сопровождающая принцессу — способной оградить наследницу от любого зла.
Официальным поводом этого, как говорил отец, безумия, объявили необходимость создания новых торговых связей. Мол, чтобы меньше зависеть от Закатного Края. В конце концов, это было на самом деле важно: влияние Руальдова королевства стало излишне велико в последние несколько лет. Разумеется, Совет мудрых отнесся к идее с большим скептицизмом, но у них не оказалось явных причин для протеста, ведь присутствие принцессы среди послов имело большое значение для успешного результата. Поэтому сборы шли полным ходом.
А в самом замке в это время с неменьшим усердием готовились к празднику. И пока король выбирал людей для экспедиции, Элея была вынуждена столь же серьезно отнестись к приготовлению нарядов для бессмысленного пафоса, который именовали ее годовщиной рождения.
Фрейлины кружились вокруг принцессы, точно пчелы у цветка — впервые за долгое время у них появился настоящий повод угодить наследнице, которая с момента своего возвращения на Острова не проявляла не малейшего интереса к обычным дамским делам и развлечениям. Вместо того, чтобы сидеть с пяльцами в кругу верных подруг, она то затворялась в замковой библиотеке, то часами изучала доходные книги, то общалась с самим канцлером и его подопечными. Те пять лет, что Элея провела в Закатном Крае, жизнь на Островах не стояла на месте. А ей, как дочери монарха и первой претендентке на трон, надлежало быть в курсе всего, что происходило в королевстве. Элее много нужно было наверстать, пересмотреть, узнать по-новой. На вышивание цветочков не оставалось ни времени, ни желания. Прогуливаться она предпочитала в одиночестве, а трапезничать — с отцом. В остальное свое свободное время принцесса постоянно находилась за пределами замка. Если быть точнее — у Ваэльи, но об этом мало кто знал.
Дамы огорчались. Но поделать они — как и Совет в случае с путешествием — ничего не могли, ибо не имели объективных оснований. Не обвинять же наследницу престола в том, что она уделяет столько внимания государственным делам и размышлениям, требующим уединения…
Зато подготовка к празднику давала фрейлинам полное право захватить почти все время принцессы. Они усердствовали так, будто ожидалась по меньшей мере свадьба, а не обычная годовщина рождения. Поначалу Элея пришла в ужас от подобного внимания, а потом ей стало стыдно. Совсем как тогда, перед Тьеро. И в самом деле — до чего нужно было довести дворцовых женщин, чтобы они так отчаянно бросились доказывать свою нужность? Осознав это, Элея стала более спокойно относиться к дамскому кудахтанью и стараниям фрейлин подобрать ей лучшие туфельки в тон платью. Она вздыхала лишь об одном — что среди них не было ее дорогой сестры. Иния дохаживала последние дни беременности и уже давно не покидала фамильного замка своего супруга.
За всеми праздничными хлопотами не осталось у принцессы и возможности наведаться к наставнице. Поэтому она не особенно удивилась, когда вечером накануне праздника к ее покоям пожаловал посыльный от ведуньи.
Увидев его, Элея чуть встревожилась — Ваэлья никогда не вызывала ее сама, если только на то не было особых безотлагательных причин. Принцесса молча пропустила слугу в опочивальню, откуда, хвала богам, уже успели убраться все эти назойливые графини и баронессы.
Ведунья послала к ней Раола, молодого сметливого парня, которого потихоньку обучала разным целительским премудростям. Симпатичный кареглазый Раол был из простой ремесленной семьи, но наставница прочила ему особенную судьбу, далекую от той, что была суждена всем братьям и сестрицам этого юноши.
— Ваше Высочество, — Раол отвесил принцессе глубокий красивый поклон. Выучился… а по началу-то был такой увалень, забавно вспомнить. — Госпожа Ваэлья имеет для вас очень важную новость. Она хочет видеть вас по возможности скорее.
Элея не удержала изумленного возгласа:
— Неужели завтра?! Раол, что за новости, ради которых я должна покинуть собственный праздник?
— Не имею чести знать, Ваше Высочество, — молодой слуга вежливо опустил голову. У него были вьющиеся каштановые волосы и глубокий низкий голос.
"Жаль, что я не умею лазить по карнизам, как Патрик, — подумала Элея, — Сейчас мне бы очень не помешало незаметно исчезнуть из дворца и все выяснить уже сегодня". Она устало обхватила пальцами висок, поймав себя на том, что делает это точь-в-точь как наставница.
— С вашего позволения… — Раол прервал ее терзания. — Госпожа Ваэлья предположила, вы пожелаете навестить ее сегодня. Если это действительно так, карета ждет внизу, — он неловко замялся, — а я могу сделать так, что вас никто не заметит по пути до нее.
Элея недоверчиво уставилась на старого знакомца. Вернувшись на Острова, она постоянно видела Раола у Ваэльи, но это было что-то новенькое. Неужели наставница решила выйти за рамки простого лекарского искусства, обучая своего молодого слугу? Увидев ее сомнения, паренек робко улыбнулся и вытащил из складок плаща какой-то небольшой предмет.
— Это не мой амулет, но он меня слушается, — Раол смущенно протянул ей странную вещицу — неровный шарик размером чуть больше лесного ореха, во множество слоев опутанный цветными нитями. — Госпожа Ваэлья дала его мне, чтобы я помог вам незаметно покинуть замок, — он осторожно, почти даже робко улыбнулся. Да… этот человек и в самом деле мало походил на того хмурого коротко стриженного мальчишку, которого Ваэлья нашла у ворот гончарной лавки почти семь лет назад. Тогда Элея думала, что наставница попросту сглупила, подобрав на улице неуклюжего дурня, которого выгнали из подмастерьев за перепорченный товар… Но уже в первые дни мальчишка покорил ее своим отчаянным, доходящим до безумия, желанием выбиться в люди… Больше всего он боялся тогда, что госпожа ведунья отошлет его обратно в семью, где еще пять голодных ртов и вечно пьяный злющий отец…
Вернувшись на родной остров, Элея не сразу узнала этого парня, который, уж по всему видно, давно добился своей цели — научился не только хорошим манерам, но и кое-чему большему…
"Подумать только! Что еще там есть в запасе у этой женщины, которую я полагала, будто знаю? Отводящее заклинание… Она ведь сама мне как-то говорила — это уже магия, а не просто ведовство. То, что якобы под силу Патрику, но не ей самой. Ох, странно!"
Элея все еще не могла до конца простить наставнице ее предательское молчание, хотя в глубине души прекрасно понимала, чем оно было вызвано и какие, в самом деле, страдания доставляло самой Ваэлье. Но все же… Всегда так горько осознавать, что тебя даже не обманули, нет — просто оставили в неведении, точно малого ребенка…
Элея потянулась к шарику, однако в последний момент передумала и, качнув головой, опустила руку. Сама же Ваэлья ее и учила не трогать то, что неизвестно. Вот и ни к чему…
— Хорошо, — сказала она, — идем.
И, не раздумывая более, окликнула своих девочек-служанок, которые, притихнув, сидели в дальней части комнаты.
— Ничего не видели и не знаете, — сказала она им. — Подайте мой плащ.
Этим двум Элея доверяла — уж боги знают почему, но они были искренне преданы своей принцессе.