Чтение онлайн

Обычный элемент становления прото-государственного образования. Как Хлодвиг, например, искал и убивал своих родственников, про убитых братом сыновей Владимира Крестителя - я уже...

В ту же ночь в застенке Самород удавил благородных пленников. Утром было объявлено, что страдальцы угорели от сырых дров. Самород ушёл на сутки в запой, а Вечкенза таскал ему выпивку и закуску.

Родственники Мазавы попытались отомстить. Но я подарил обоим свои кафтаны. С панцирями.

Заговорщики очень удивились. И были убиты. А потом старые нукеры Пичая и молодёжь, привечаемая уже Вечкензой, под командой Саморода разгромили вели отца Мазавы. Это поправило материальное положение новоявленного ине, сплотило людей и заставило многих азоров в племени задуматься о "правильной стороне".

Я уже говорил, что между палачом и жертвой устанавливается странная связь. Душевная. Одно из наиболее известных проявлений - "стокгольмский синдром". Здесь расклады были несколько не "скандинавские". В части "синдромов". Однако отношения между Самородом и Вечкензой, после ряда эпизодов, когда они помогали, даже - спасали друг друга, перешли в форму приязни.

Настойка "из хвоста оленя" - быстро закончилась, они оба пытались увильнуть от продолжения. Не сговариваясь, по намекам, поняли, что другая сторона тоже... не рвётся. И перешли в состояние взаимного удовольствия. Всё-таки, многократный телесный контакт в любой форме - мощное средство познания души человеческой. Они - познали друг друга.

"Пуская мы другие

Но мы не чужие,

Друг другу так много открыв".

Уже по взаимной привязанности они следовали принятым ролям. Самород на людях изображал туповатого преданного слугу-руса. Чужак-телохранитель - распространённая фигура при средневековых правителях. А Вечкенза - энергичного наследственного инязора, стремящегося быть достойным продолжателем дела своего великого отца.

Оставаясь вдвоём, Самород становился старшим товарищем, наставником, а Вечкенза, соответственно - младшим, послушным и почитающим.

***

Более всего меня в этой истории забавляет её... "нематериальность". Да, я потратил сотню гривен в начале. Но сохранил жизни тысяч моих людей, имущества на тысячи, если не на десятки тысяч. Включая и уникальное, вообще в этом мире не существующее, оборудование. Исключительно за счёт между-ушного пространства. Там у хомнутых сапиенсов находятся мозги. Или то, что они так называют.

Обиженный гном превратил Нильса в маленького, как он сам, человечка. Но оставил ему ему надежду на возвращение прежнего облика.

"Когда одна палочка и девять дырочек истребят целое войско...".

Надежды оказалось достаточно. Чтобы изменить сущность Нильса - стал отважным путешественником, верным другом своему гусю.

Здесь "дырочка" была одна, а "палочек" много.

Так и результат - другой! Не истребление "целого войска", а - двух. О чём - позже.

Не - отважный путешественник, а "национальный герой". В "верных друзьях" которого не лапландский гусь Мартин, а безродный холоп Самород.

Разница - есть. Я - не волшебный гном.

Всякая сущность в мире - имеет свойства. Всякое свойство может быть использовано "на пользу" или "во вред". Ибо оценка - исходит от человека. От его сиюместного, сиюминутного, личного понимания "пользы и вреда".

Пичай вёл дело к большой войне. Его - не стало, войны со мной - не случилось. Мир - это "добро"? Вечкенза мечтал стать, после смерти отца, правителем всего народа. Желание исполнилось. Это - "добро"? Миллионы людей в этом народе в последующих поколениях избежали прозябания в избах "по-чёрному", в грязи, болезнях, голоде, иноземных вторжениях, смерти своих детей... Столетиями! Это - "добро"?

Пока человек различает "добро и зло", пока он стремиться к одному и избегает другого - он управляем. Этическая система, "что такое хорошо и что такое плохо". Боль, унижения - "плохо"? Христиане говорят - "хорошо". Мучения - дорога в царство божье.

Этика - хорошо. Эта система - каркас человеческой личности. Не позволяет душе расползтись, обеспечивает взаимопонимание между людьми. Но стоит выдернуть "косточку" из этого скелета "ценностей", и всё сыпется. Человек теряет себя. Заставь, например, мусульманина есть свинину, и он перестаёт чувствовать себя "истинно правоверным". Ещё интереснее то, что катастрофически меняется отношение к нему его единоверцев, носителей той же этической системы.

– - Он же не изменился! Он же такой же как вчера!

– - Нет. Он нарушил табу. Он - чужой.

Очень правильное решение: обеспечивает этическое единство общности. Какой-нибудь. В очередном "Мухозасиженске".

"Добро по нашему, по-мухозасиженски" превращается в "дубину", которой бьют "отступника", "изменника", "нечестивца" по голове. Некоторым такой стук не нравится. Христианские страстотерпцы и великомученики предпочитали принимать смерть от рук язычников или иноверцев, а не от своих сдуревших сторонников и последователей.

Нарушивший, вольно или невольно, какое-нибудь, иногда - забавное на взгляд постороннего, табу из своей местечковой этики, человек попадает в конфликт. Между "священной истиной" (или идиотизмом - кому как нравится) этики "своих" и инстинктом самосохранения. Себя.

Ты - не виноват. Но ты - враг. Потому что стал не таким. Потому что показал путь. По которому, вдруг, может быть, когда-нибудь вздумает пойти кто-то ещё. Неважно, что случиться в конце пути. Важно - люди смогут увидеть начало иной дороги.

Ты - виноват. Не в причинении материального ущерба, а в демонстрации возможности. Возможности жить без этого табу. Неважно какого. Оскоромился, заблудил, к причастию не ходил, крестишься не теми пальцами...

Решение... история даёт полный спектр исходов.

Интересен вариант с сохранением "факта нарушения табу" в тайне.

Маразм. Ибо табу обычно обосновывается божественной волей. А боги так любят подглядывать и подслушивать...

И, естественно, с угрозой нарушения тайны. Шантаж.

Ничего нового. Кроме чисто конкретных мелочей.

Пичай шёл к войне. И вёл к ней свой народ. Такова логика развития этносов. "Сила вещей". Он зависел от репутации своего сына. Репутация - от соответствия этике. Этика, "здесь и сейчас", содержала вот такое табу. Позже носители этой этической системы заплатили множеством жизней за... такую "поноску".

Были бы на их месте древние греки, или китайцы разных эпох, или японцы, или римские аристократы... у которых такого табу не было... Но что-то в между-ушном пространстве у них было?
– Поплатились бы за каких-нибудь других "тараканов".