Чтение онлайн

– - Пыф-пыф... Я учение закончил, уговор наш - исполнил. Теперь давай мне землю. Княжить буду.

– - А ты что скажешь?

Елица щёчками розовеет, нос в потолок уставила. Потом понесла скороговоркой:

– - Да что он выдумает! Не того просит! Это ж глупость явная! Ты ж никаких уделов у себя давать не будешь! Хорошо ещё - сунешь посадником! В болота, в чащобы глухие! Ну почему нельзя понять! Лучше бы в службу просился! Был бы на коне, с сабелькой! Как Чарджи...

– - А! Так тебе тот чёрный торк - глаза застит?! Говорили мне, что ты на него облизываешься! Ты... ты...!

***

– - Сарочка! Ваш муж гуляет!

– - И что? Пусть гуляет - он тепло одет.

Это - доверие. Но Кастусь до этого ещё не дорос.

***

– - Стоп! Всем - молчать!

Сейчас они сгоряча друг другу такого наговорят... Потом всю жизнь каяться будут. Но осадочек останется....

Сидят, дуются друг на друга. С чего они так сцепились? То ли - она не дала, то ли - у него не встал... С этим - ко мне припёрлись.

Чего это я так, чисто физиологически? Нет, я понимаю: секс - основа жизни. Человечество почкованием - пока не умеет. Но я-то чем могу помочь? Добрым словом?
– В смысле - морально-политически?

Морально... получается так. Князь Московской Литвы Кестут довольно типичный придурок... э... виноват: образчик.

Я к нему - хорошо отношусь. Несмотря на некоторые... особенности. Поэтому говорить "придурок" - даже в мыслях - неправильно. Хотя, конечно, и умником называть... преждевременно.

Так вот, образчик социальной группы: военно-феодальная наследственная знать. Господин от рождения. Хуже - с зачатия. Ещё в околоплодных водах плавал, а уже примерялся ручонками - скипетр да державу держать. Господинничать для него - как дышать. Ничем другим он быть не может - так "судил рок":

"Мы возмужали; рок судил

И нам житейски испытанья,

И смерти дух средь нас ходил

И назначал свои закланья".

Свой кусок здешнего "Судебного рока" он отхватил. Доли княжеской. Потерял отца с матерью, угробил сводных братьев. Были и "житейские испытанья", и "смерти дух" мимо виска - не один раз. Потерял свою Родину, свой народ. Но внутреннего стержня "я - князь" - не утратил. Поменять на что-то другое - не только не хочет - не может.

Это для него - как перемена пола. "Фу, гадость какая! Что за идиотские выдумки?!".

Попробовал у себя на Поротве власти и теперь без этого допинга - никак. Захиреет, помрёт. В ходе процесса захиревания - вынесет мозги себе и мне.

А Елица... хорошая девочка, но простолюдинка. Для неё власть - средство. Для безопасности, свободы, радости любимого человека... Она - нормальная, корзна в душе с внутриутробных времён - у неё нету.

Ей - что бусы с платьями, что ножики с палашами, что феоды с аллодами... Ножики ей - интереснее всего.

Ага. А ведь у меня уже есть человек... Для которого аллод - цель жизни и смысл существования. И зовут его - ярл Сигурд.

Тоже предполагал стать владетелем на моих землях. Но - передумал. Без топанья на меня ножкой и публичных ссор со своей любовницей. Умный, потому что. А ещё потому, что я предложил ему другую достойную цель - Гданьск. Цель и помощь. Сразу и после.

Я слишком пристально разглядывал Кастуся. Парень смутился. Заволновалась и Елица:

– - Господине... мы ж не... Кастусь никогда... Нет! Ты не думай! Мы никакого... злого чего... Нет!

Она в панике прижала молитвенно руки к груди, вся наклонилась вперёд, пытаясь отвести "гибель неминучую" от своего мужчины. Который, исключительно по глупости, по недомыслию... просто не так поняли, не то слово вылетело... никакой злобы-вражды! Мы ж чисто по ошибке... мы пойдём... А ты не думай! У нас даже и в мыслях...

– - Сядь.

Интересно, с чего они так перепугались? Это как же они про меня думают?
– Как-как... как про "Зверя Лютого". Труды мои не пропали даром - люди меня боятся.

Обидно.

Оттого, что поставленная цель - достигнута.

Хорошие же ребята, так-то общаемся нормально. Без всяких коленопреклонений и припаданий. Я ж - дружелюбен, дерьмократен и либерастичен. А вот... чуть прижало - страх вылез.

Жаль. А может - и нет.

– - Князь Кестут. Князь Московской Литвы. Твои земли - отобрали. Твой народ - погиб.

Мда... Отобрал у князя главное - его народ. Кто - в земле гниёт, кто - дровами в топку этногенеза.

– - История Московской Литвы - закончилась. Но не закончилась история князя Кестута. Раз есть князь - должно у него быть и княжество. Сделать тебе княжество в этих чащобах... нельзя. Ты - князь прирождённый. Тебе смердам указывать как поля пахать да канавы копать... Не княжеское это дело. Твое дело - володеть и княжить. Не пустой землёй, не дикими лесовиками - богатым племенем, славным народом.

Кастусь отзывался лицом на каждое моё слово. Грустью, расстроенностью при упоминании о гибели своего племени. Недоумением, надеждой - на "история не закончилась".

Елица вцепилась в меня взглядом. Недоверчивым, напряжённым. Лишь бы её Кастуся не обидели.

– - Твой дед по матери - господин сембов, владетель Самбии, один из князей пруссов. Прямой потомок великого Видевута. Ага... Великий Видевут перед самосожжением разделил земли между двенадцатью сыновьями и тремя дочерьми - наследование идёт и по женской линии. Твоя мать имела право на долю в имении твоего деда? А ты? Ты бывал в Пруссии, в Ромове. Ты знаешь своего деда, а он знает тебя.

Давай, парень, думай. Для меня - это просто слова, для тебя - живые картинки, люди, места. Я не знаю конкретики, деталей. Не могу определить твоих возможностей там, цены, которую придётся заплатить.

– - Я хочу... Я хочу, чтобы вы, ты и Елица, были счастливы. Она-то последует за тобой хоть в печи пылающие. А вот ты... Ты хочешь быть правителем. Князем. Это - часть тебя, твоей души. Лишить тебя этого - как сунуть в подземелье. Без солнечного света и вольного ветра. Уморить в тоске и печали. Я не могу дать тебе княжество здесь. Но я могу помочь тебе приобрести княжество там.

Как приятно говорить правду! Вот как думаю - так и говорю. Знаю, что многие, вятшие особенно, от этого дуреют. Всё ищут второй-третий смысл, обман, хитрости. А я ж простой! Прямой-бесхитростный! Как "удар сокола" в голову.

Хотя, конечно, и второй-третий, и пятый-десятый... есть. Но я никого не обманываю!

– - Э... Ты хочешь, чтобы я... пошёл туда? К деду? Но там... как это... раскреститься? На землю пруссов никто не может приносить чужого бога. Так заповедали божественные братья-близнецы Брутен и Видевут перед тем, как вступить на костёр и вознестись к богам.