Чтение онлайн

Некая турчанка привела двоих детей в школу примерно в шесть пятнадцать и оставила их у стоянки для велосипедов справа от въезда в школьный двор.

— Сегодня первый день после осенних каникул, и все школы открыты. Дети приходят в свои классные комнаты, снимают верхнюю одежду и собираются возле спортивного зала в крыле Б, чтобы поиграть в мяч. В зале они обнаруживают пять трупов. Старшая сестра тщетно пытается разыскать кого-нибудь из взрослых, но, никого не найдя, по телефону в учительской набирает 112. Ее соединяют с районным отделом полиции в Гладсаксе. Сигнал поступил в 6.41. Дежурный… секунду…

Он замешкался. Конрад Симонсен сказал:

— Ладно, имя — дело десятое, но скажи мне, эти дети, они не слишком рано пришли? Я думал, занятия в школах начинаются в восемь.

— Верно, я сперва тоже удивился, но потом поговорил с директором и выяснил, что горстка учеников приходит в школу задолго до начала уроков. Некоторые родители пытаются сэкономить и не отправлять детей в коммунальные школы продленного дня, других вынуждает это делать жесткое расписание…

Конрад Симонсен прервал его:

— О’кей, давай дальше.

— Так вот… на чем я остановился? А да, дежурный советует девочке подождать кого-то из взрослых, и тогда она звонит на работу матери. Мать не могут сразу разыскать, но владелец фирмы — проживающий в Дании ливанец, который немного с ней знаком, — решает сам приехать. Он приезжает без чего-то семь и выгоняет из спортзала восьмерых детей, к тому времени тоже пришедших в школу. Он также звонит в Гладсаксовское отделение, и в 7.38 к школе подъезжает патрульная машина с нарядом полиции…

Конрад Симонсен резко его обрывает:

— В 7.38?! — Арне Педерсен отводит глаза и поправляет узел на галстуке движением, которое так хорошо знакомо его шефу. — Выкладывай имя дежурного и рассказывай, что там произошло!

Дальше скрывать имя дежурного было бесполезно, и оно наконец прозвучало, так же как и объяснение случившегося.

— Он решил, что сигнал можно оставить без внимания… поскольку оба раза явно звонили какие-то моджахеды. Это цитата.

Конрад Симонсен поразился:

— Так чего ж ты покрываешь этого осла?! Ты с ним знаком?

Природа снабдила Арне Педерсена моложавой внешностью. Лицо у него вспыхнуло, и огненные волосы стали казаться еще ярче, так что сорокалетний Петерсон вдруг стал выглядеть совсем мальчишкой.

— Мы с ним в школе полиции вместе учились, а теперь держим букмекерскую контору.

Конрад Симонсен поморщился, но вопросов больше задавать не стал. Арне Педерсен был талантливым следователем. Когда-нибудь он и станет шефом отдела. Правда, была у него слабость: страсть к игре, из-за чего он все чаще вляпывался в разные истории. Как-нибудь надо с ним поговорить об этом, но не сейчас. Ну а если Арне Педерсен залез в долги, ему и знать-то это не нужно.

— Ладно, проехали. Дальше.

— Полицейские вызывают подкрепление, школу перекрывают, детей распускают по домам. Весь персонал собирают в учительской. Я прибываю на место в девять ноль-ноль, направляю людей за тобой, после чего сообщаю о случившемся директору департамента полиции и связываюсь с Троульсеном, Полиной и Графиней. Я вызвал всех, кого только можно: следователей, экспертов-криминалистов, судебных медиков, кинологов с собаками — даже сам Эльванг здесь.

— А собаки-то зачем? Что они ищут?

— Десять отрезанных рук. В смысле — и рук тоже…

— Черт побери!

— Вот именно: черт побери!

— Ты в спортзале был?

— Нет, только в дверях постоял. Дважды. В первый раз, как уже было сказано, меня наизнанку вывернуло. Они там чуть ли не в скафандрах работают — прямо как в научно-фантастическом фильме. Так вот, я туда едва заглянул, а мне целую лекцию прочли о том, как надо действовать на месте преступления. Угадай сам, кто это был. С ним настоящая истерика приключилась.

— Шеф криминалистического отдела ответит за то, что распускает в таких обстоятельствах нюни. А что Эльванг?

— Ему, разумеется, тоже пришлось ждать. А кроме того… — Он запнулся.

— Что кроме того?

— Он назвал меня модником, хотя это к делу не относится.

— Возможно, только если не брать во внимание, что он, очевидно, все еще в здравом уме.

— Смейся-смейся, скоро твоя очередь настанет: он ждет тебя сразу после нашей встречи. Зал наверняка уже освободили. Кстати, об Эльванге — у меня достоверные сведения, почему он еще не на пенсии. Новая подружка моего брата работает в Министерстве образования, а Национальная клиническая больница в его ведении. Информация заслуживает внимания, это не просто слухи. Так хочешь знать, почему?

— С превеликим удовольствием, но только когда у нас будет на это время. А что с ресурсами?

— Окончательно пока не решено, но картина вырисовывается многообещающая. Нас, наверное, преобразуют в спецгруппу. Они меняют принципы организации дела.

— Это еще что такое? И кто эти они?

— Не знаю. Так вот, Симон, рассказываю: первый час я будто на восточном базаре провел — никогда еще с таким не сталкивался. Министр юстиции дважды звонил, требовал, чтобы его ежеминутно информировали.

— Министр юстиции? Какого лешего он нарушает субординацию?

— Понятия не имею, я его об этом не спрашивал.

— Ежеминутно? Он так и сказал.

— Угу. Это цитата.

— Ничего себе…

— Вот именно. Кроме того, пару раз звонил шеф департамента полиции. Настаивал, чтобы мы информировали министра юстиции, грозился самолично приехать, да Графиня его отговорила. Еще я с директором городского управления пообщался, но это естественно. На директора муниципалитета давит бургомистр, его голос я тоже постоянно в трубке слышал. А еще звонил разгневанный прокурор Верховного суда по госфинансам.

— Он-то какого дьявола в дело лезет?!

— Он и сам удивился, что его привлекли. Никакого отношения к расследованию он иметь не собирается. По-моему, он так и сказал. Понять его сложно, но кто вообще с самого начала его к делу подключил, выяснить мне не удалось. Графине тоже досталось, ей среди прочих довелось пообщаться с председателем и зампредседателя юридической комиссии Фолькетинга.

— Господи, ну и бардак!

— Осмелюсь доложить, это еще не все. Последним мне позвонил глава администрации премьер-министра, некто Хельмер Хаммер — да, черт, именно так его и зовут — сразу после министра юстиции с его словесным поносом, мне уже к тому времени порядком надоело, что меня постоянно отрывают от работы. К тому же мне все еще было не по себе, я только не сразу это понял. Ну вот, я заявил ему, что если нам не дадут спокойно работать, никакой информации мы представить не сможем, даже если позвонит сама королева. И швырнул трубку, или что там теперь в такой ситуации делают с мобильниками?