Чтение онлайн

И тут Доронин делает последний толчок. Самый резкий и глубокий.

Я чувствую, как его плоть становится ещё больше, а после наполняет меня внутри горячим семенем.

Поднимаю взгляд и вижу горящие янтарным светом глаза мужчины. В них светится торжество и…

И то, чему я не могу дать определение.

Я никогда не видела этой эмоции в глазах других людей… Ни по отношению к себе, ни по отношению хоть к кому-то.

22

Алёна

Месяц спустя

– Нет! – голос Романа в телефонной трубке звучит жёстко и бескомпромиссно. – Ты была у своих сестёр позавчера.

Слабая надежда на то, что он разрешит на этой неделе ещё раз съездить к Наде и Машке, рушится как карточный домик. Притом с таким треском, что я его, кажется, даже слышу.

Хочется закричать и настолько сильно, что прикусываю щеку изнутри.

Вот как… Как ему объяснить, что мне это нужно?! Просто жизненно необходимо!

Мне нужно выговориться. Да в конце концов, просто поплакать на плече сестры, почувствовать поддержку от родного человека и услышать, что всё будет хорошо.

Прошёл только месяц, а я уже как та пружина, которая плотно закрутилась и вот-вот рванёт в обратную сторону.

Тридцать дней всего прошло, а мне уже… тяжело.

Вроде как радоваться нужно по поводу того, что не так уж и плохо течёт моя жизнь после того, как я сюда переехала. Но почему-то с каждым днём становится всё сложнее.

Пытаюсь разобраться в самой себе, что не так?

Если разобрать по пунктам, то по каждому всё относительно хорошо.

Секс с Дорониным? Тут всё… нормально. Хотя кого я обманываю, в этой сфере скорее применимо слово «офигительно». Лишь в первую ночь, когда я потеряла невинность, было больно и неприятно. А все последующие ночи… Роман доводил меня до умопомрачения, до таких высот блаженства и наслаждения, что кажется, я до самого вечера следующего дня ходила, сгорая от стыда и вспоминая о том, что творилось ночью в постели.

Днём оборотня не видела. Он уезжал рано утром, когда я ещё спала. И приезжал, когда уже спала.

Лишь однажды получилось увидеться с ним не только в спальне под покровом ночи. Это случилось через несколько дней после моего переезда. Он устроил приём в своём поместье.

До сих пор передёргивает, когда вспоминаю тот вечер. Море взглядов в мою сторону, которые выражали: недоумение, снисходительность, презрение – и это только те, которых было больше всего. Без преувеличения можно сказать, что я стала гвоздем программы.

Впрочем, справедливости ради, надо отметить, что Доронин быстро пресекал негативные взоры в мою сторону. Он всем дал понять, что на данный момент времени я его «любимая игрушка в постели» и что он не потерпит даже намёка на какое-то неуважительное отношение ко мне.

Остановило ли это весь тот негатив, льющийся из глаз всех этих оборотней в мою сторону?

Нет.

Просто это стали делать незаметно для Доронина.

Когда приём подошёл к концу, я чувствовала себя так, будто вымазалась с головы до ног в грязи.

Слава богу, что больше через этот ад Доронин меня не проводил. Тот светский приём был единственным за этот месяц.

Все дни проходили как под копирку. Завтрак, обед и ужин, между которыми я просто тупо слонялась по особняку или сидела в гостиной, читая книги или смотря телевизор.

Предлагала свою помощь по дому Агате, но мне вежливо отказали.

Наладить с ней более тесный контакт так и не получилось. Меня она держала на расстоянии вытянутой руки: вежливо и холодно отвечала на вопросы, интересовалась, правда, есть ли у меня какие-то предпочтения в еде. Было ощущение, что женщина просто пережидает время, когда же Доронин «наиграется» и вышвырнет меня из поместья.

С Лилей тоже общения не получилось. Она помогала по дому Агате, но когда Лиля приходила в дом, Агата всегда зорко следила за тем, чтобы мы не оставались с ней один на один.

К сёстрам я ездила раз в неделю. Тут Роман тоже выполнил своё обещание. Но мне было катастрофически мало тех часов, что мы проводили с сёстрами. Да и всегда кто-то из охранников находился в квартире, всё это время стоя в коридоре у двери каменным изваянием. Толком поговорить по душам с Надей не получалось, ведь мы обе понимали, что звериный слух охранника не оставит наш разговор в секрете. Озвучивали только то, что не представляло никакой тайны.

На прошлой неделе даже съездила в торговый центр и прошлась по магазинам. И не потому, что мне нужно было что-то купить. Просто это была единственная возможность выбраться из дома, выйти к людям (пусть и оборотням) и не чувствовать себя такой одинокой.

Если так подумать, то жила я вполне… нормально.

Но с каждым днём я погружалась всё глубже и глубже в какую-то глухую депрессию.

Думаю, даже Доронин это чувствовал, потому что последнюю неделю после секса он долго и пристально смотрел на меня, лежащую с крепко закрытыми глазами, из которых непроизвольно текли слёзы. Вчера даже соизволил спросить, хорошо ли я себя чувствую, на что получил мой молчаливый кивок.

Сегодня утром поняла, что достигла своего предела. Мне срочно нужно поговорить с Надей, иначе точно сойду с ума. Именно поэтому впервые я осмелилась набрать Доронина и спросить о том, можно ли мне поехать внепланово к сёстрам.

Услышав отрицательный ответ оборотня, я начинаю трястись.

Не переживу здесь ещё один день. Я будто задыхаюсь в доме. Мне нужно наружу, подальше отсюда. Пусть даже на несколько часов.

– Если не к сёстрам… можно мне хотя бы в магазин съездить? – мой голос начинает срываться.

– Можешь написать, что нужно, передать Агате, и тебе всё приве…

– Я хочу сама съездить! – в отчаянии перебиваю его.

В трубке повисает тишина. И это даёт мне надежду.

– Пожалуйста… Рома… – еле слышно.

Слышу шумный выдох мужчины.

Я впервые назвала его так. Даже ночью, выстанывая или выкрикивая от наслаждения его имя, произносила всегда «Роман».

– Хорошо… – его голос звучит ещё ниже, чем обычно. Хрипло и возбуждённо. – Я дам команду пацанам, чтобы свозили тебя в «Олимп», – называет самый дорогой торговый центр в городе, здание которого, как я узнала, принадлежит именно ему.