Чтение онлайн

Но давит или не давит, а сидеть на холодной голой земле бессмысленно. Да и холодно, и половина тела занемела. И голова тяжелая и болит. Угораздило же ее заснуть вчера! Не заметила, как. Должно быть, лежала, сжавшись в комочек, пока усталость не взяла свое. И колдун не пришел взглянуть, что с ней. А может, решил не трогать – на что ему? Уйти она не может, а холод и сырость ей не страшны.

Накато неохотно поднялась на ноги, потащилась к костру. Адвар спала, закутавшись в накидку, ногами к огню. Амади сидел на бревне.

При ее появлении ничего не сказал – налил из котелка, висящего над костром, варево в миску, протянул ей.

Заваренные травы. Пряный запах и пар от горячего настоя. С вечера осталось, выходит. Прогревшиеся бока миски приятно согревали ладони. Накато потянула носом, отхлебнула отвар. От него делалось тепло и удивительно спокойно. Поселившаяся в груди тяжесть казалась несущественной, а горе отступало. Да, на время – но это было время для передышки. А ей нужна была передышка! Накато лишь сейчас осознала, что пронизывающая тоска вытянула из нее все силы.

Колдун так и не проронил ни слова. За это она была ему благодарна. Она не в силах была бы слушать упреки и требования, а жалость ей без надобности.

Адвар проснулась на рассвете. Позавтракав, трое путников направились дальше на север, уходя все глубже в горы.

Амади не собирался возвращаться в Ошакати. Да и на что, если подумать? Навряд ли там их ждал бы радушный прием. Колдун и вовсе считал, за ними пустится погоня. Какое уж тут возвращение? Теперь, когда нетерпение угасло, уступив место равнодушию, Накато понимала это ясно. Все-таки надежда затуманивает разум.

Надежды не осталось. Нетерпения не осталось. Осталось безразличие – и к дальнейшему, и к собственной судьбе.

Накато шагала вслед за колдуном, не глядя по сторонам и не задавая больше вопросов. На привалах ела, что дадут, и уваливалась спать. Во сне поселившаяся в груди тяжесть не так давила. Сон – это просто провал в черноту, без света, мыслей, чувств и образов. Без жизни – а жизнь обратилась тяжелым камнем, который приходилось таскать на себе.

*** ***

– И почему ты ей сразу не сказал, как вышли из башни, мастер? – полюбопытствовала Адвар. – Или даже в самой башне? Не было бы этих нелепых попыток удрать.

– Ты же видишь, на что она теперь похожа, - колдун вздохнул. – Полностью потеряла интерес ко всему. Даже от сладкого отказалась, - он усмехнулся. – Для степняков нет ничего важнее детей. А она – истинная дочь своего народа.

– Для любой матери нет ничего важнее своих детей, - хмыкнула женщина.

– Нет, ты не понимаешь. Женщины-степнячки в этом куда ревностнее, чем матери в любой другой части Орруора. Ты уж поверь мне.

Накато равнодушно слушала обмен репликами. Боги и духи, что за бессмыслица! В другое время ее возмутило бы такое обсуждение и мотивы колдуна. Сейчас сделалось безразлично. Что за разница, отчего Амади не стал сразу ей рассказывать о судьбе ее сына? Раньше или позже – от этого ничего не поменялось. У нее не просто нет больше ребенка – его никогда и не было.

Адвар нынче сделалась разговорчива – находилась в благодушном настроении. Нынче колдуну удалось выменять у проходящих караванщиков пару туник и теплых плащей для спутниц и немного сластей. Накато от своей доли отказалась, так что ее товарка получила обе порции.

Через горы они шагали пятый день. Башня колдунов вчера к вечеру пропала из виду – до того ее можно было разглядеть в просветах между горами, на далеком юге.

Шутка ли – такая громадина! Гигантский столб от земли до самого неба виднелся издали, в темноте светился желтым светом. Собирающиеся вокруг его вершины облака испускали в ночи холодное желтоватое сияние. Три с лишним дня башня маячила вдалеке, уменьшаясь и отдаляясь, но не исчезая окончательно.

И вот – полтора дня, как она пропала из виду.

Даже с их нынешней стоянки не разглядеть. Видать, далеко зашли – и вершины заслонили полуостров и невероятное строение на его оконечности. Не видать даже с возвышенности, на которой Амади устроил лагерь для ночевки.

Над площадкой, окруженной густым кустарником с двух сторон, шелестел ветер. Чтобы костер не гас, развели его в выкопанном углублении.

Над котелком привычно поднимался пар. Терпкий запах заполнял всю стоянку. Накато глядела на пляшущие языки пламени – это помогало отвлечься от мыслей.

Рыжие сполохи плясали, перетекая один в другой. Запах настоя нынче какой-то непривычный. Что за новую траву заварил колдун?

Адвар, к слову, умяла обе порции сластей, не дождавшись горячего напитка. Странная она. Так невтерпеж было? Да неважно.

– Думаешь, это поможет, мастер? – снова она.

– Не бывало еще случая, чтобы не помогало, - колдун усмехнулся. – Верное средство! Сколько я повидал таких вот, с разбитым сердцем. Потерянных, не знающих, куда идти дальше. Для чего жить. Ничего, все находили новые причины и цели.

Адвар хмыкнула. Разговор на этом замер. Наконец-то! Можно глядеть в пламя, и голоса спутников не выдергивают из бездумного полузабытья.

Амади снял с огня котелок, но не разлил по мискам, а поставил в ворох приготовленной соломы, укутал тканью. Накато подбросила еще охапку хвороста в костер, и тот запылал с новой силой, заплясал языками, норовя вырваться из углубления. Ветер рвал сполохи, гасил их над ямой, служившей огню укрытием. Накато на мгновение показалось, что огонь хочет выбраться со своего места и убежать куда подальше. Совсем, как она сама недавно.

Но любые попытки огня обречены на провал. Он привязан к этой яме, потому что лишь в ней есть пища для него.

Ему не убежать, как ни рвись. Так же, как и все ее попытки вырваться оказались обречены на поражение.

Языки пламени поплыли, начали двоиться. Накато коснулась бездумно щеки пальцами – та оказалась мокрой. Слезы. В последние дни они то и дело появлялись сами собой. И ничего поделать с ними она не могла – да и зачем? Адвар досадливо вздохнула, принялась укладываться.

Колдун потянулся-таки к котелку, налил в миску. Адвар и ухом не повела – видать, отвара ей не хотелось.

– Держи, - Амади протянул миску Накато, и она взяла по привычке.

Пила понемногу. Лишь отставив миску, заметила, что он тоже пить не стал. Чем это они ее напоить решили? Вялое недоумение всколыхнулось и погасло. Да пусть делают, что хотят! Ей безразлично. Хоть отравят.

Вторую миску выпила, не поморщившись. Запах настоя был приятным, свежим и пряным. Если это отрава – то пить ее Накато нравилось. На миг на душе потеплело.