Чтение онлайн

В доме Бонэмов всегда звучала музыка, хотя саундтрек был довольно скудным. Джон вместе с братом искали утешения на волнах радиоприемника, благодаря которому в доме играли самые свежие хиты. По мере того как радиоэфир становился разнообразнее, популярная музыка в Британии превращалась в такой же плавильный котел, как и сам Бирмингем. Давних популярных исполнителей, таких как Нэт Кинг Коул, Дорис Дэй и Фрэнки Лейн, вскоре затмили Литтл Ричард, Билл Хейли и Элвис Пресли. В Бирмингеме, «на сцене Брума», появились свои артисты, вдохновленные услышанным в радиоприемниках. Местные музыканты, такие как Лонни Донеган, Адам Фейт, Клифф Ричард и Марти Уайлд, вскоре покорили сердца местных фанатов.

Музыкальные вкусы юного Джона Бонэма были довольно эклектичны благодаря плавильному котлу британского радио и предпочтениям родителей. Вскоре кумиром мальчика стал Эдмундо Росс и его оркестр – они одни из первых добились серьезных успехов в латиноамериканской музыке, а их убойные риффы и тяжелая перкуссия вдохновили Джона на собственные технические эксперименты. «Каждую субботу мы сидели перед радиоприемником и слушали шоу Эдмундо, – вспомнил Мик, – это был настоящий праздник, учитывая, что дома выбор музыки всегда был невелик: папины альбомы Лины Хорн, мамины пластинки Фрэнка и наши сборники „детских песенок“. Однако наступала новая эра звука, пришедшая к нам из Америки, и имя ей – рок-н-ролл».

В те времена самая популярная музыка отражала типичные нормы общественного поведения Британии 1950-х годов – строгого и «сдержанного». Однако ситуация начала меняться с появлением Элвиса Пресли, чьи первые релизы летом 1954 года напрямую привели к новым сочетаниям афроамериканского соула и блюза с «белыми» звуками кантри и хонки-тонка. Америка назвала это рок-н-роллом, и вскоре вслед за Элвисом на международной арене появились такие музыканты, как Джерри Ли Льюис, Литтл Ричард и Бадди Холли. Один из первых рок-н-ролл-исполнителей прибыл в Бирмингем в феврале 1957 года, им оказался 32-летний Билл Хейли, чьи синглы «Rock Around the Clock» и «Shake, Rattle and Roll» мгновенно произвели фурор, положив начало грандиозным изменениям на музыкальной сцене Америки. В ту зиму, когда Хейли со своей группой выступал в Бирмингемском концертном зале Odeon, местные подростки наводнили здание, пытаясь купить билет.

Но из всех ранних рок-н-ролльных песен критический слух Джона по-настоящему зацепило перкуссионное инструментальное произведение «Teen Beat» ударника Сэнди Нельсона 1959 года. Подобно гитарному хиту Дуэйна Эдди «Rebel-’Rouser», выпущенному годом ранее, инструментальный хит Нельсона, внезапно ставший популярным, вызвал отклик у подростков, готовых пуститься в пляс, и композиция вскоре заняла четвертое место британского хит-парада синглов.

Песня загипнотизировала Джона, он просидел за ударной установкой три дня подряд, пока не смог идеально воспроизвести характерные перкуссионные схемы песни. По словам Мика, доведя до совершенства свою игру, Джон завелся, словно «Харлей-Дэвидсон», и вскоре объявил, что «собирается сколотить группу».

Но даже без собственного коллектива и профессионального образования Джон инстинктивно тяготел к любому музыкальному жанру, бросавшему вызов его природным способностям и любым предвзятым представлениям об игре на барабанах, сложившимся со временем. Он был особенно одержим джазовой техникой Джина Крупы и Бадди Рича, а также зрелищностью, которую оба артиста добавляли инструменту, демонстрируя, что виртуозный ударник мог по-настоящему стать движущей силой музыкальной группы.

«Джин Крупа был божественен», – вспоминал Мик, добавляя, что именно после просмотра биографического фильма 1956 года «История Бенни Гудмана» у Джона зародилась любовь к джазовой игре на барабанах, в частности после фрагмента, где Крупа играет на томе «Sing, Sing, Sing». Бонэма очаровала сцена из фильма 1946 года «Beat the Band», где Крупа играл палочками на паровых трубах котельной. «Тогда Джон решил, что это именно тот барабанщик, которому он хочет подражать, – вспоминал Мик, – и он часами изучал технику Крупы».

Младшая сестра Джона, Дебора, то-же упоминала о привязанности брата к двум великим джазовым исполнителям, чья музыка стала главной темой в семье Бонэм. «На Джона огромное влияние оказали Джин Крупа и Бадди Рич, потому что родители все время слушали их композиции. Им нравились коллективы Томми Дорси, Гленна Миллера, Гарри Джеймса и Фрэнка Синатры… Именно их музыку Джон часами играл в сарае, пока не приходили соседи и не барабанили в дверь, возмущаясь: «Скажите ему, чтобы немедленно перестал!»

Еще подростком Джон копировал характерную позу Крупы, склонившись над барабанами во время игры. Как и его кумир, Бонэм хотел добиться от своей установки элегантного звучания и контролируемой реверберации, а не просто по ней колошматить. Это исследование длиною в жизнь часто приводило в замешательство коллег-музыкантов и создавало ошибочное представление о том, что именно неистовство Джона было источником его силы. Оказавшись на концерте Гарри Джеймса в ратуше Бирмингема, молодой Джон был впечатлен барабанщиком коллектива Сонни Пейном. Наблюдая, как ударник выполняет фирменные трюки (он вращал палочку, потом силой ударял ею по барабану, а когда она рикошетила от пластика, ловил рукой за спиной) Джон понял, что барабанщик группы – не просто аккомпанирующий участник ритм-секции; при правильном выступлении на сцене ударник мог стать солистом – настоящей звездой.

Еще одним исполнителем, сформировавшим взгляды Джона на искусную зрелищность, был колоритный рок-н-ролльщик Вопящий Лорд Сатч. В те времена эксцентричный артист Дэвид Эдвард Сатч, рожденный в Хэмпстеде, Лондон, в 1940 году был пионером шок-рока, попав в заголовки газет по всему Соединенному Королевству благодаря сценическому шоу, вдохновением которому послужили фильмы ужасов. Выскакивая из черного гроба в костюме Джека-Потрошителя, Сатч размахивал перед публикой жутким реквизитом, кинжалами и черепами, напевая рок-н-ролльную лирику с дикой энергетикой Литтл Ричарда. Позже Сатч устроил скандал, повсеместно афишируя свои намерения стать членом парламента от собственной Официальной чудовищно-бредовой партии полоумных, демонстрируя, как тщательно продуманный образ может сыграть на руку закулисному имиджу и придать загадочного обаяния.

Джон был, мягко говоря, очарован. Отчаянно желая увидеть шок-рокера вживую и надеясь пробраться за кулисы за автографом, он проехал на велосипеде семьдесят семь километров туда и обратно, чтобы воочию увидеть шоу Сатча. Чуть позже в том же году во время семейного отдыха в Брайтоне на южном побережье Англии Джону и Мику удалось посетить концерт местной легенды рок-н-ролла Джо Брауна, чей сингл 1960 года «Darktown Strutters Ball» стал хитом. Братья Бонэм стали свидетелями того, как Браун и коллектив The Bruvvers с энтузиазмом исполнили свою кавер-версию песни «Hava Nagila» группы The Spotniks. Во время песни Браун сыграл свое яркое соло вслепую, держа гитару за головой.

Вернувшись домой, Джон Бонэм предпринял первую попытку собрать собственную рок-н-ролльную группу. «Джон вернулся в школу и подружился с другим начинающим музыкантом по имени Джон Хилл, игравшим на гитаре, – рассказал Мик. – Вместе они решили создать группу, но перед тем как начать, много вечеров подряд парни настраивали ударную установку, прислоняли к ней гитару и разглядывали получившуюся имитацию сценической аппаратуры – время от времени перемещая ее для лучшего эффекта… Они назвали себя „Мстители“, но, к сожалению, так и не дали ни одного концерта».

В основном обучаясь игре на практике, в конце концов Джон решил обратиться за советом к местному барабанщику, одному из лучших в регионе. Недолго думая, в 1962 году парень возник на пороге Гарри Олкока, в полной уверенности, что серьезное отношение к ударным и их общая страсть к быстрым автомобилям простят ему столь внезапное вторжение. К счастью для Джона, так и вышло.

Олкок позже вспоминал: «Раздался звонок в дверь, и на пороге возник парнишка со словами: „Вы Гарри Олкок? Вы играете на барабанах? И работаете в компании Austin? А я Джон Бонэм. Я барабанщик и помешан на машинах“. Он просто однажды пришел и попросил разрешения войти».