Чтение онлайн

— Так ты заботишься о своей сестре?

Кандида плюнула Лусии в лицо, но чьи-то руки удерживали ее, она не могла утереться, и слюна текла по ее щеке, щекоча губы.

— Я виновата, мама! Пожалуйста, отпустите меня! Я виновата!

— За что ты извиняешься, воровка? За то, что крадешь у мертвых?

Кандида исчезла в тени, и теперь над Лусией нависло лицо старика, падре Игнасио Гарсиа, с тем же безжизненным выражением, с каким он смотрел на нее, когда она пряталась под кроватью.

— Зачем ты украла мое кольцо? Если бы не ты, Клара была бы жива!

— Мы все были бы живы!

Кто-то лез через груду рук, ног и тел, не дававших Лусии двигаться и дышать. Это была Хуана.

— Ты шлюха! Шлюха!

Лусия почувствовала, что ее куда-то тащат. Какая-то сила наконец отняла ее у этих людей и вышвырнула обратно на улицу. Оглушенная, обессиленная, она понимала, что кошмар не закончился и будет терзать ее, пока не замучит насмерть. Слез у нее не осталось, и она думала только об одном: любого наказания ей будет мало. Она сама открыла портал в ад. Пусть же придет боль, пусть придут страдания — она все это заслужила.

Она наклонилась, ища камень, чтобы разодрать им кожу, и увидела под ногами разбитый стеклянный пузырек. К донышку присохла свернувшаяся кровь. Лусия подняла осколок и поднесла к запястью, но та же рука, что спасла ее от бесновавшейся толпы, остановила ее и теперь. Она узнала эту руку.

— Даже когда тебе кажется, что пришел конец, надежда все равно не умирает. Этот город состоит не только из мрачных теней. Есть Доносо, ты должна сказать ему, чтобы он перестал бояться. Есть Томас Агирре. В твоих силах изменить их обоих.

Диего отпустил руку Лусии и ласково погладил по щеке.

— Мадрид не оставит тебя одну.

— Если бы ты был со мной!

Лусия не могла сдержать слез. Она попыталась обнять Диего — ей так не хватало дружеского участия, которое он подарил ей в тот последний вечер, когда они, не подозревая об этом, простились навсегда. Его руки, тепло его дыхания подарили ей уверенность, что долгий путь, каким бы мрачным он ни оказался, все же приведет к счастливому концу. Вместе они смогли бы выбраться из этого туннеля. Но когда она почти дотянулась до Диего, он растворился как дым.

Город снова превратился в кладбище, безмолвное, холодное, незнакомое. Полная луна искала свое отражение в осколке стекла, который Лусия держала в руке. Не раздумывая ни секунды, она вонзила его в запястье и криво вспорола руку до локтя. Боль казалась невыносимой, но она решила довести дело до конца. Она закричала, чтобы не сдаваться, чтобы не думать. Она кричала и кричала.

Горло саднило от крика, но рука была цела. Пот лил с нее градом, и она не сразу поняла, где она — что это за роскошная комната и мягкая постель? Дверь отворилась, вошла Ана Кастелар.

— Не волнуйся, тебе просто приснился кошмар!

Ана села рядом с Лусией, вытерла ей лоб платком. Девочка наконец вспомнила, что, когда пришла, Ана проводила ее в эту комнату и она сразу рухнула в постель. За окном по-прежнему было темно.

— Я услышала твой крик из спальни. Тебе теперь не о чем беспокоиться. Ты в безопасности.

Лусия вдруг перестала плакать.

— Здесь никто не в безопасности. Весь Мадрид — сплошная ложь и смерть. Мою сестру, наверное, уже выбросили в какую-нибудь канаву. Или выбросят завтра, какая разница. Она умрет, как и все остальные. И это моя вина.

— Ты не виновата, виноват город. Мадрид уничтожает себя, но однажды он станет другим. Междоусобная война закончится, и он будет жить без карлистов, без инквизиции, без убийств, к которым все мы уже привыкли. На это уйдет много времени, но этот день обязательно наступит.

Ане все-таки удалось заставить Лусию еле заметно улыбнуться.

— Сегодня мой муж возвращается из королевской резиденции. Он человек влиятельный, я попрошу его заставить полицию — если надо, даже военных — продолжать поиски до тех пор, пока Клару не обнаружат.

Лусия положила голову Ане на колени, и та погладила ее по коротким рыжим волосам, напоминавшим теперь бархатную шапочку. Еще несколько минут назад Лусии казалось, что конец неотвратим. Возможно, так и есть, но Лусия не прекратит поисков. И если найдет Клару мертвой, то лишит себя жизни.

____

Умерших все еще хоронили на маленьких церковных кладбищах — таких, например, как кладбище Святого Себастьяна или Буэна-Дича, — хотя король Жозеф Бонапарт еще в 1809 году распорядился вынести кладбища за черту города, чтобы, когда пожары и другие стихийные бедствия разрушают могилы, город не наполнялся тошнотворным запахом человеческих останков — как после пожара 1773 года в церкви Санта-Крус. С тех пор за городской стеной появилось много новых кладбищ.

Самое дорогое из них, Северное, находилось недалеко от ворот Фуэнкарраль, также называемых воротами Бильбао. О значимости города можно судить по количеству упокоившихся в нем мертвецов. В Мадриде их давно было больше, чем живых, и велика была вероятность, что вскоре они и места займут больше, чем живые. Вот почему, взяв за образец парижское кладбище Пер-Лашез, архитектор Северного кладбища Хуан де Вильянуэва спроектировал участки с рядами каменных стен с нишами.

В нише самого дорогого из шести участков, рядом с большим каменным крестом, направо от часовни в неоклассическом стиле, которую тоже построил Вильянуэва, среди блистательных и знатных мертвецов обрела вечное пристанище Хосефа Львица. Получить разрешение на похороны в таком престижном месте было непросто — проститутке, даже если ей принадлежал лучший публичный дом в городе, лучше бы упокоиться где-нибудь еще. Томас Агирре был уверен, что тут не обошлось без вмешательства влиятельного лица.

Народу на похороны пришло совсем не много — из-за запрета на скопления людей, а также потому, что мужчины, прибегавшие к услугам мадам, не стремились это афишировать. Агирре наблюдал за скромной церемонией издалека. Отек на ноге еще не прошел, добираться до кладбища пешком было нелегко. Он стоял, прислонившись к высокой стенке фонтана, над чашей которого тонкой струйкой била вода. Поспав несколько часов в заброшенном доме, он вспомнил о Лусии и о спичечной фабрике, где, судя по ее рассказам, девочка пряталась с сестрой. Он представлял, как она одна бродит по улицам в поисках Клары. Воспоминание о том, как две ночи назад он бросил Лусию у дверей больницы, теперь вызывало у него угрызения совести. Сегодня утром Агирре решил, что должен найти ее, но в квартире Диего уже поселился какой-то туповатый семинарист, которого ему удалось — благодаря монашескому облачению — уговорить разделить с ним завтрак в таверне. Семинарист с аппетитом съел несколько кусков поджаренного хлеба и кусок колбасы, а в придачу Агирре скормил ему парочку страшных историй о резне в мадридских церквях и монастырях. «Вот чем заплатит тебе этот город за преданность Богу. Готовься стать мучеником». Ему нравилось пугать семинариста. Агирре уже и сам не знал, верит ли в Бога и считает ли обрушившийся на монахов гнев горожан несправедливым. Похоже, его вера и преданность оказались никому не нужными, как маски после маскарада. Но это его не огорчало, наоборот: если бы он по-прежнему стремился во что бы то ни стало выполнить свою миссию, то не отказался бы от грубой силы, чтобы выяснить у Хулио Гамонеды, не он ли выдал двух своих товарищей. Но теперь у него появилась новая цель. Он хотел спасти Лусию, Клару и других девочек, похищенных карбонариями. Эта задача казалась ему гораздо более благородной, чем все, что он делал в жизни. Умереть на фронте рядом с Сумалакарреги было бы глупо. Умереть за этих девочек — нет, и неважно, встретит ли его Бог после смерти.

На кладбище Лусии не оказалось. Около ниши, где упокоился прах Хосефы, собрались несколько проституток, некоторые уже в таком возрасте, что было очевидно: работу они давно оставили. Внимание Агирре привлек одноногий инвалид, стоявший немного в стороне. Опираясь на костыль, он что-то рисовал в блокноте. Судя по одежде, человек этот был беден. Явно не он добыл Львице это место на кладбище.

Когда церемония закончилась, Агирре подошел к молодой женщине в глубоком трауре. Она назвала свое имя — Дельфина, и он тут же вспомнил рассказ Лусии: перед ним была мать одной из погибших девочек.