Чтение онлайн

Подобная гнусность оттолкнула Ану, и она решила вернуться в Испанию. На родине она узнала, что карбонарии начали создавать свою группу и в Мадриде. Она решила сходить на их собрание в Доме Королевской Филиппинской компании на улице Карретас — туда, где прежде встречались масоны Восточной ложи. В ту пору карбонариев было мало, но Ана Кастелар сразу увидела в этом обществе потенциал для борьбы с карлизмом, все усиливавшим свои позиции. Это движение могло стать самой серьезной угрозой для будущего страны. Так, во всяком случае, считала герцогиня.

Она сразу начала свой путь к титулу Великого магистра. Эликсир из крови, снадобье от холеры, магия, суеверия и страхи вознесли ее на вершину, наделили тайной властью, хотя она всегда оставалась в тени.

Она восстановила круг из двенадцати наставников, пообещав, что достойные и избранные узнают главный секрет карбонариев и получат средство от всех болезней. Теперь она напоминала прекрасный, но хищный цветок, который ярким цветом и ароматом заманивает насекомых в смертоносную ловушку.

Антикарлистские речи и обещания открыть доступ к тайным знаниям привлекали именитых карлистов. Одни хотели быть в курсе предпринимаемых сторонниками Изабеллы действий, других, как Асенсио де лас Эраса и падре Игнасио Гарсиа, соблазняли секреты, доступные только избранным. Убитые девочки были просто сопутствующим ущербом, жертвами, которые неизбежны в любом бою, — именно так научилась думать Ана Кастелар.

После ритуала она незаметно добавляла в пузырек мышьяк. Не считая Асенсио де лас Эраса и падре Гарсиа, от ее зелья скончались не менее пятнадцати карлистов, хотя все они были признаны жертвами холеры.

Она продолжала бы делать это и дальше, если бы Лусия не украла тот перстень. И если бы не Диего. Ирония судьбы заключалась в том, что единственный человек, которого она полюбила, едва не погубил ее дело. Если бы он был сейчас жив, Ана объяснила бы ему, что она вовсе не чудовище, ведь утвердившись в Мадриде, карбонарии стали бы творить такие же зверства, как в Париже. Двенадцать человек со скрытыми под капюшонами лицами продолжали бы приносить в жертву невинных девочек и без ее участия. Она лишь извлекала из этого пользу. Необходимо было покончить с ненавистными карлистами, которые подрезали испанцам крылья, не позволяли избавиться от пережитков прошлого и построить справедливое общество!

Ана попыталась прогнать печаль еще одним глотком хереса.

Диего был мертв, оправдываться перед ним ей не придется, а тайна карбонариев будет сохранена, если ей удастся добраться до Томаса Агирре. И уничтожить Лусию. Никто не вспомнит их имен и не узнает, что они чуть было не раскрыли ее секрет.

____

Кабинет судьи Гамонеды находился в отдельном павильоне в саду. Прежде это строение, вероятно, служило конюшней, но сейчас оно было обставлено с беззастенчивой роскошью. Здесь были и полки с книгами в кожаных переплетах, и неиспользуемый в это время года камин, и располагавшие к отдыху уютные кресла…

— Не могу понять, зачем человеку, у которого есть все, наживать неприятности.

Витийствовать и читать нотации судья привык давно и не собирался уступать пальму первенства какому-то монаху.

— Кто вас прислал? И почему вы позволили себе упомянуть Хосефу Арлабан?

— Не по-христиански это — женатому католику иметь любовницу. Тем более если это хозяйка публичного дома. Впрочем, перед смертью вы, конечно, исповедуетесь и получите отпущение грехов. Даже не знаю, хорошо это или плохо, что отпущение грехов стало таким доступным.

По дороге в павильон Хулио Гамонеда успел немного прийти в себя. Он смело смотрел в глаза монаху, упомянувшему имя его возлюбленной: Гамонеда вновь стал гордым и суровым чиновником, хорошо известным своей бескомпромиссностью.

— Чего вы хотите? Денег?

— Нет, господин судья, так легко вы не отделаетесь.

Альбасетский нож сверкнул в руке Агирре. Он помнил слова боевого товарища, всегда повторявшего, что нож ищет крови, поэтому вытаскивать его нужно только тогда, когда твердо решил пустить в ход. Агирре всегда следовал этому совету и сейчас действительно намеревался воспользоваться ножом.

— Возможно, вам доводилось обо мне слышать. Мое настоящее имя Томас Агирре.

— Соратник генерала Сумалакарреги?

— Бывший; теперь мы, скажем так, не столь близки, как прежде.

— Я тоже карлист, поэтому можете убрать нож.

— Ходят слухи, что на мне лежит вина за расстрел стражей Алавы, но на самом деле я к этому непричастен. Однако мне приписывают и кое-что другое, на этот раз не без оснований. Однажды я отрезал носы и уши шести шпионам из армии сторонников Изабеллы. Этим самым ножом — он, знаете ли, никогда меня не подводил.

— Мне обязательно выслушивать ваши россказни? Говорите, что вас интересует.

— Карбонарии, перстни с молотами, жертвоприношения девочек, эликсир от холеры… Все, что газеты связывают со Зверем.

Нескольких секунд, пока судья собирался с духом, чтобы солгать, он избегал взгляда Агирре.

— Я ничего об этом не знаю.

— Думаете, я случайно заглянул к вам? У вас два уха, и одно я сейчас отрежу. Второе пока останется. Как видите, я прямо-таки одержим отрезанием ушей.

Хулио Гамонеда попытался оттолкнуть Томаса, но в отличие от баскского лжемонаха, он не привык к физической борьбе. Агирре легко схватил его одной рукой за ухо, а другой занес нож.

— Это ваш последний шанс. Итак, скрещенные молоты?..

— Я все расскажу, клянусь! Отпустите меня!..

Агирре разжал руки, и бледный от страха судья заговорил. Слова полились потоком, как кровь из свежей раны.

— Карбонарии — это тайная секта, посягающая на устои нашего общества. Они хотят либерального короля, отделения Церкви от государства… Поэтому я и внедрился в их общество. Не я один, многие из тех, кто ходит на собрания на улице Карретас, — наши единомышленники.

— Вы отлично понимаете, что я не об этом спрашиваю… Я жду рассказа об обособленной группе, о двенадцати наставниках.

— Если я о них расскажу, они меня убьют.

— А если не расскажете, вас убью я.

— Вы там у себя на севере даже представить не можете, что значит жить в Мадриде, когда кругом зверствует холера, когда днем и ночью умирают люди. Каждый готов на все, лишь бы спастись.

— В том числе убивать девочек? Как вы могли поверить в эти средневековые сказки? Их ритуал — лишь обман, которым прикрывают убийство вступивших в общество карлистов. Вам не показались подозрительными смерти Игнасио Гарсиа и Асенсио де лас Эраса? Вы не только негодяи, но еще и болваны.