Чтение онлайн

Доминик взял под свою защиту малышку с самого первого дня. И с тех пор его жизнь стала ещё горше. Если мать его раньше не замечала, то теперь он стал объектом её насмешек, грубости, а порой и рукоприкладства. Отец же строго настрого запретил ей прикасаться к девчонке. Один раз она, правда, ослушалась, и оттаскала бедняжку за волосы и остригла почти наголо.

— А Доминик, разве он не заступился за неё? — спрашиваю я, а у самой сердце обливается кровью.

— Она заперла его в чулане и оставила там, на целые сутки. Бедный мальчик, он сбил себе все костяшки на руках, пытаясь выбраться оттуда. На следующий день, после очередной попойки в дом вернулся отец. Когда он увидел, в каком виде находится его дочка, он страшно разъярился. Так отмутузил свою жену, что та целых две недели не выходила из своей спальни. Про Доминика он так и не вспомнил, пока малышка не пробралась к чулану и не выпустила своего защитника. Отношение отца к сыну не изменило даже то, что Доминик всячески защищал свою новоявленную сестру.

— Откуда вы столько знаете о Доминике? — утирая слезы, спрашиваю я.

— В их доме работала моя сестра, и мы довольно часто с ней виделись на тот момент. Она то и рассказала, что творилось в доме. Ей было безумно жаль детей, но она ничем не могла им помочь. Сеньор на самом деле был влиятельным и опасным человеком, и ему ничего не стоило лишить жизни простую служанку.

— Почему был? Он умер?

— Доминик убил его. — шёпотом произнесла Елизавета Петровна.

Я вскинула в ужасе на неё глаза. “Неужели это правда? Хотя чему удивляться, он и сейчас способен на это".

— Вы знаете, как это произошло?

Женщина какое-то время молчала, она окунулась в воспоминания того страшного дня. Мне даже пришлось тронуть её за плечо, чтобы привести в чувство.

— Мать Доминика после того случая сильно сдала, свои обиды и гнев она топила в алкоголе. Вскоре она скончалась. Жизнь детей более менее наладилась, отец чаще проводил время вне дома, а когда все же появлялся, Доминик старался не попадаться ему на глаза. Иногда, правда, у них бывали встречи, но они заканчивались потасовками. Доминик прожил в доме с отцом до семнадцати лет, и прежде чем принять окончательное решение уйти в армию, он убедился не раз, в том, что тот не тронет малышку. Девочка конечно за столько лет привязалась к нему, и сильно переживала о решении брата. Конечно, отец её не трогал, но и внимания не обращал. Она была очень одинока в этом доме, не считая, Доминика и моей сестры, Светланы, которые баловали её и любили. Я, признаться честно, не знаю, чем руководствовался Доминик, когда принял такое решение, но вскоре он уехал, пообещав вернуться за ней.

— Какая трагичная история, Лизавета Петровна! Но что случилось с девочкой? Надеюсь, отец не причинил ей ничего плохого!?

— Прошло несколько лет. Они часто переписывались. Из писем она знала, что он вскоре появится. Девочка считала дни, когда же вернётся её брат. Но судьба распорядилась по-другому. Их отец устраивал очередной праздник в особняке. В такие моменты девочка не выходила из своей спальни. Она вообще была нелюдимой и немного замкнутой. Эта вакханалия подходила к концу, когда её отец внезапно исчез из дома, несмотря на то, что внутри ещё находились гости. Вот тут-то и началось. Это были двое взрослых мужчин в подвыпившем состоянии. Я не знаю, что их потянуло наверх, но там они обнаружили юную девушку. Пары алкоголя, а может и ещё чего, сыграли свою роль. Один насиловал, а другой наблюдал.

Мне стало дурно. "Как такое могло произойти!" меня реально начало тошнить. Я зажала рот руками и метнулась в ванную, где меня нещадно прополоскало. Вывернуло все внутренности и связало в тугой узел. Голова начала раскалывается, и перед глазами замелькали чёрные точки. Ухватившись за раковину, я несколько раз брызнула в лицо ледяной водой, и только это привело меня в чувство. Возвратившись, чуть ли не падаю на кровать. Руки трясутся, голова кружится. Мне ужасно плохо, но я должна узнать правду. Всю до конца.

Лизавета Петровна обеспокоенно смотрит на меня. Гладит по щеке и произносит:

— Полюшка, я вижу, как тебе плохо, давай я продолжу в другой раз. Ляг, полежи, поспи. Тебе станет легче.

— Нет! Ни в коем случае! Я должна все узнать сейчас. Пожалуйста.

— Да собственно и рассказывать нечего. Доминик опоздал всего лишь на один день. Он приехал и застал сестру в комнате. Та лежала под ворохом одеял. Истерзанная, избитая и изнасилованная. У девушки открылось кровотечение, но она была уже ко всему безразличной.

— А как же ваша сестра, разве она была не в доме?

— Хозяин дал ей выходной в тот день, поэтому получилось так, что она появилась через час после Доминика. Они вместе увезли её в больницу. Там ей сделали все необходимое, остановили кровотечение, наложили швы и дали таблетки, чтобы она не забеременела. Девушку оставили в ту ночь в больнице, там с ней работал психолог. Доминик со Светой вернулись в дом и обнаружили в кабинете хозяина. Он мучился от похмелья, был не в себе и конечно, увидев сына, не смог сдержать себя и ввязался в драку. Доминик за то время, что был в армии, возмужал, стал ещё выше, крепче. В тот день у него снесло крышу, ведь, покидая дом, он считал, что его сестрёнка в относительной безопасности, а вернулся… — женщина вдруг заплакала, и мне пришлось её обнять и успокоить.

— В общем, он рассказал отцу о беде, но сеньор Адольф обвинил его самого в случившемся, мол не стоило бросать девочку. Наговорил кучу пакостей и признался, что он всю жизнь ненавидел сына. А все потому, что женщина, которую он любил больше жизни, скончалась от потери крови, рожая ему сына. Когда он потерял ее, то вся ненависть выплеснулась на ребенка. Он винил в этом именно его и не мог избавиться от этого чувства. Обвинения и ненависть, копившиеся столько лет, выплеснулись на ошарашенного Доминика. А потом сеньор сказал ужасную вещь, и именно это спровоцировало Доминика.

— Что может быть ещё ужаснее, чем то, что вы сказали ранее? Не томите. — я вцепилась в руки Елизаветы Петровны.

— Сеньор сказал, что ничего страшного с его дочерью не произошло, в его планы входило вырастить добропорядочную и невинную девушку, дабы выдать её поудачнее замуж, но раз такое дело, то придётся искать другого зятя, которому не принципиально иметь жену девственницу.

— Он хотел её продать?! Какой кошмар! Вот ублюдок! — не выдержала я и ругнулась.

— Вот и вся история, моя девочка. — вздохнула Елизавета Петровна, вытирая мокрые от слез щеки.

После нашего разговора с Елизаветой Петровной, мое мнение о Доминике резко изменилось. Я, конечно, не оправдывала его грубые замашки в отношении меня, но многое становилось понятным. Я искренне сопереживала ему, когда он был в юном возрасте. Ему и его сестре.

Так же Лизавета Петровна поделилась тем, что произошло после тех ужасных событий. Полученными в армии связями, ему удалось скрыть факт убийства, дело было закрыто. Вскоре после того, как его сестре было оказана медицинская помощь, он увёз её за границу, в Испанию. Светлане он предложил уехать вместе с ними, но та отказалась и послала вместо себя свою сестру. Так Лизавета Петровна и оказалась в их семье. Несколько лет они жили в Испании, а потом Доминик решил вернуться в Россию. Сестра отказалась, слишком свежа была память о тех ужасных событиях, несмотря на то, что прошло уже более двух лет. За это время Доминик окреп во всех смыслах, раскрутился в сфере гостиничного бизнеса в Испании, зарабатывал уже хорошие деньги и содержал сестру, которая через год, после переезда за границу, решила возобновить учёбу. Лизавета Петровна, конечно, осталась вместе с его сестрой, хотя ей очень хотелось вернуться на родину. И вот спустя ещё год, после того, как Доминик уехал обратно, Марина, так звали его сестру, видя, как мучается бедная женщина от тоски по родному краю и близким людям, отправляет её в Россию. Лизавета Петровна поначалу сопротивлялась, мол, как же вы здесь без меня будете, но девушка заверила её, что все будет хорошо, и она обязательно справится.

Вот с того момента и по сей день, эта женщина находится рядом, готовит для него, стирает и убирает. Никаких поползновений в её сторону он никогда не совершал и вообще, относился всегда с уважением.

Пожалуй, на данном этапе я узнала о нем то, что хотела. Возможно ещё не все потеряно… для нас…

Скромно поужинав и пожелав приятных снов женщине, я вновь поднимаюсь в свою одинокую спальню. Чувствовала я себя выжатой, словно лимон. Усталость берет свое и как только моя голова касается подушки, я проваливаюсь в сон.