Чтение онлайн

И вот я придумал нарядный стол, покрытый белой скатертью, в котором устроил гнезда для посуды моим гостям. К столу было приставлено креслице для Пушка, тумба для Марса, стойло с лестницей для Хрюшки, пьедестал с лесенкой для кролика и стул для лисы. На столе чашка и ведро с мясом и супом.

Я выпускал из клетки по очереди зверей, и они усаживались каждый на свое место, мирно принимаясь за еду. Получалась эффектная картина братского пира.

Я взял деревянную шляпную картонку и стал учить Белка вскакивать на нее, балансировать и кататься на ней, не спрыгивая на пол.

Белок получал свою порцию еды только тогда, когда он находился на картонке.

Белок ловко перебирал лапками, не теряя равновесия, и если случайно картонка выскакивала из-под его ног, и он падал на пол, почему-то детей это приводило в неописуемый восторг, и неудачу моей ловкой лисички детвора встречала громким смехом и аплодисментами.

Патрикеевна оказал Белку услугу: я выучил ее подкатывать передними лапками картонку к известному месту, где ждал Белок; Белок сейчас же вскакивал на картонку.

Таким образом лисицы помогали одна другой исполнять свой номер.

Мои четыре лисы не вполне закончили еще свое образование. Я жду от них многого, если они будут здоровы, и каждый день мне приносит новую радость и новые открытия во время занятий с моими способными учениками.

В клетках у меня живут еще дикие лисички и, кто знает, может быть, между ними найдутся еще более талантливые гимнасты или танцоры.

Борька и Сурка, первые мои барсучки, были получены мною в Астрахани маленькими. Только что пойманные, они не долго дичились и на второй же день с жадностью вместе с моим пальцем рвали из рук мясо.

В продолжение двух недель я выучил их проходить в так называемые «ворота», и Сурка с Борькой с сосредоточенным видом вились между моими ногами, в такт моим движениям, ни разу не сбиваясь. Сурка оказалась способной балериной и премило танцовала у меня вальс, быстро кружась на одном месте, за что и получала в виде жалованья лакомство.

Борька оказался талантливым артиллеристом. Он научился лихо стрелять из маленькой игрушечной пушки. Сурка перелистывала книги, но главным номером были танцы барсуков. Они делали это замечательно и разучили первую фигуру кадрили: танцовали, стоя друг перед другом, морда к морде, — потом отходили два-три шага назад и снова сходились.

Я собрался с моими зверками вместе с цирком Никитина на ярмарку, в Нижний-Новгород; мне хотелось в первый раз вывести в люди моих барсучков на ярмарке, куда съезжалась публика со всей России. Дрессированные барсучки были новинкою в цирке.

Все мои зверки были уже погружены на пароход. Капитан парохода оказался большим любителем животных; мы познакомились и разговорились…

Пароход, громко пыхтя и поднимая у колес целый каскад пены, медленно двигался к Нижнему. Позади него оставалась длинная узкая полоса рассеченной воды. Кругом раскинулась широкая спокойная гладь великой реки. Стояла глубокая тишина: на воде не замечалось ни малейшей ряби; отражалось в ней только ясное голубое небо да белые крылья речных птиц — мартышек. [7] Эти вольные дикие птицы с жалобным стонущим криком ныряли в воду за рыбой, и крик их напоминал плач ребенка.

Волга жила. То тут, то там сновали по ней легкие лодки на парусах и весельные буксирные пароходы, тащившие громадные баржи. А кругом зеленою рамкой раскинулись берега.

Я был на верхней палубе с капитаном и доктором цирка и любовался видом.

Капитан спросил:

— Я вижу, вы везете много зверей. Чем вы порадуете публику на ярмарке? Какою новинкой?

— Я везу двух барсучков, капитан. Они у меня образованные, перелистывают книжку, — сказал я, смеясь, — и даже умеют танцовать кадриль…

Капитан улыбнулся.

— Хотелось бы с ними познакомиться!

— Что же, это легко, — отвечал я, — я сейчас приведу их к вам. Прошу любить да жаловать.

И я пошел за моими барсучками; скоро клетка с ними была внесена на верхнюю палубу.

Мои маленькие ученики уже тыкались мордочками в прутья клетки; едва я открыл дверь, как они выскочили и, прежде чем я опомнился, бросились в разные стороны за борт и исчезли в пучине…

А пароход, пыхтя и вздымая пену, продолжал нестись вперед… О спасении барсучков нечего было и думать… Зверки исчезли, прежде чем публика их увидела на арене цирка…

Пропали мои зверки, утонули; пропал мой труд; и жестокая боль от сознания бессилия сжала мое сердце… Я бросился в каюту, чтобы никого не видеть, упал на постель и зарыл лицо в подушки… А пароход продолжал нестись вперед…

Спустя некоторое время, я завел себе новых барсучков. Вторые Борька и Сурка вознаградили меня за мою потерю. Однолетки — они были очень похожи друг на друга, как близнецы, и только по ухваткам, по манере вести себя отличался самец от самки. Борька (самец) быстрее Сурки (самки) подбегал к тазу с пищей, отпихивая задом свою сестру от супа или кусков нарезанного мяса; он глотал мясо быстро, не пережевывая, потом отбегал в сторону, в дальний угол комнаты, изрыгал назад пищу и поедал ее вновь, уже пережевывая.

Сурка, отпихиваемая братом, ловила остатки мяса, пережевывала их, глотала и, не находя в тазу больше кусков, пила жидкость, а потом бросала еду и направлялась к Борьке. Но Борька продолжал уписывать мясо, защищаясь задом, и бросался от Сурки искать новое уединенное место, где бы он мог вновь изрыгать свои проглоченные куски.

При кормлении Сурка осторожно брала из рук мясо, а Борьку приходилось кормить с вилки; Борька так стремительно, жадно накидывался на мясо, что часто колол себе до крови десна и нёбо.

Нрав у них вообще был неодинаковый. Борька был живее и злее Сурки. Через месяц я стал замечать и разницу между Борькой и Суркой с внешней стороны: Борька сделался крупнее и пышнее Сурки, но окраска их оставалась прежней.

Я наблюдал игры барсучков после кормления и увидел, что Борька всегда первый нападал на Сурку, топорщась и надуваясь, как дрожащий шар.

Забавно было наблюдать барсучков в момент испытываемого ими удовольствия. Они подымали в это время свою щетину, как ежи, и похожи были на громадные живые шары. Впрочем, такими редко приходится видеть публике барсуков; только мне хорошо знакомо их шарообразное состояние. Это необычайный вид.

Мои барсучки погибли в жаркий день во время перевозки от солнечного удара…

Раз как-то мои друзья собрались на охоту на станцию Голицыно, неподалеку от Москвы. Мой друг, старый опытный охотник, Франц Францевич Шиллингер, очень заинтересовал меня охотой на барсуков. Я соблазнился и поехал с ними.

Дорогою Франц Францевич рассказывал мне о силе и свирепости барсуков, рассказывал об их скрытной одинокой жизни, о том, как трудно наблюдать за ними на воле: это — ночное животное и большую часть дня спит в своей подземной норе.