Чтение онлайн

Недобро прищурившись, Валентин шагнул вперед, грубовато подтолкнул Степчика к креслу:

— Присядь, начальничек!

Администратор вяло взмахнул руками, но сопротивления не оказал. Окружающее уже не доходило до его одурманенного сознания. Валентин сгреб сидящего за ворот и остановился. Мысль, закравшаяся в голову, деловая и трезвая, напугала. Он медленно разжал пальцы. А ведь ему ничего не стоило сделать ЭТО! Валентин посмотрел в окно на колышущиеся вершины тополей, на парящую в небе голубиную стаю. Сделать так, чтобы ничего этого Степчик уже не увидел. Никогда…

Впрочем, Валентин скоро понял причину своего внезапного страха. Тот патлатый парень в светлом плаще, что выкрикнул из толпы «подонок!», был ему ненавистен не менее Степчика. Он тогда не сдержался. Как в замедленной съемке, Валентин увидел, как голова патлатого мотнулась от его удара и он, разметав полы плаща, упал на железную решетку газона. И сразу сквозь туман прорезался истошный женский крик: «Убил! Убил, гад!» Валентин тряхнул головой, избавляясь от наваждения. В кресле похрапывал, уронив голову, Степчик.

Придвинувшись к администратору, Валентин сипло приказал:

— Руки, красавчик!

Скрутив кисти сидящего веревкой, он за шиворот выволок администратора в коридор. По дороге Степчик пробовал боднуть противника, но Валентин уклонился, и лоб администратора ударил в дверной косяк. К счастью, навстречу им никто не попался. Валентин запер Степчика в одной из уборных, для верности повесил легонький замок.

Все, что он планировал на это дежурство, было выполнено. Прибравшись в каморке, Валентин оделся и, оставив сменщику записку на столе, покинул здание.

* * *

Утро на глазах теряло очарование, превращаясь в дымный прокаленный день.

Сетуя на столь невеселую метаморфозу, Валентин прошел на крытую автостоянку стадиона. Знакомый потрепанного вида «жигуленок» он рассмотрел издали. Ключи от этого старичка имелись у полутора десятка людей. В темное время суток им пользовались «бойцы». В иные часы машину брали все, кому вздумается. Штатная единица работала на износ, и Валентин был одним из многих, кто не чурался пользоваться ее услугами.

Увы, как он ни спешил, час пик все же накрыл его своей тенью. Хмуро и суетливо проснувшийся город изготавливался к восьмичасовому труду. Люди колоннами двигались по тротуарам, дороги оказались запруженными. В течение добрых пятнадцати — двадцати минут Валентин был вынужден созерцать выхлопную трубу ползущего впереди «Москвича». Метаться и обгонять кого-либо в этом плотном ревущем потоке не было ни малейшего желания.

Оставив машину неподалеку от дома, он поднялся на свой этаж и бесшумно отворил дверь. Впрочем, осторожничать не имело смысла. Дед уже проснулся. Он кашлял и крякал в ванной, бренчал тазиками, завершая утреннюю процедуру омовения холодной водой. Пользуясь моментом, Валентин завладел телефоном. Как и следовало ожидать, Юрия на рабочем месте еще не наблюдалось. Игривый женский голос поинтересовался, кто его спрашивает, и Валентин немедленно сочинил что-то про снабженцев, которые разыскивают Юрия больше недели и никак не могут найти.

Голос вежливо посочувствовал. Попрощавшись и положив трубку, Валентин вышел на лестничную площадку. Оглядевшись, сунул руку за массивную колонну мусоропровода и нащупал пакет. Наиль слово держал. Взвесив пакет на ладони, Валентин решил, что теперь Юрий нужен ему вдвойне. Все деньги хранились у приятеля, Валентин оставлял себе лишь самую малость.

Где-то наверху хлопнула дверь, по лестнице застучали каблучки.

— Привет! Валентин оторвался от перил и обернулся. Стройные ножки, короткая юбка, волосы на затылке собраны в тугой хвост — он не сразу узнал вчерашнюю гостью.

Тогда она ему показалась несколько угловатой, а вот поди ж ты — и впрямь хамелеонье племя: сегодня она была сама грация. Впрочем, если присмотреться, ножки как ножки и талия из разряда обычных. Это в кино да в книгах у авторов сплошь и рядом все от пупа да осиное, в жизни оно чуток иначе…

— Привет. — Он озадаченно улыбнулся. — По-моему, ты немножко подросла. Вот что значит хорошо питаться!

— Приглашайте чаще. — Она посмотрела на свои ноги. — А вообще-то это каблуки. Неудобно, зато красиво.

— Красиво. — Валентин кивнул. — Куда торопишься? В школу?

— К бабушке, — насмешливо произнесла она. — Пирожки вот в портфельчике несу.

Портфеля у нее не было. Кожаная сумочка с молнией — из тех, что покачиваются на каждом втором дамском плечике. Маленькие хранилища столь одинаковых секретов… Валентин неожиданно понял, что ему приятно глядеть на соседку. То есть он отметил это еще вчера, но одиночный случай еще не означает правила. И, глядя в ее задорные глаза, он впервые вдруг осознал, сколь обаятельна молодость. Собственно, дело заключалось даже не в годах. В конце концов, иные сразу рождаются стариками. Молодость — это неистребимое любопытство, это смех и большое желание жить. И все это в ней было. Энергия кипела в ней, выплескивалась наружу, и скрыть это было невозможно. Чтобы прервать затянувшуюся паузу, Валентин пробубнил:

— Как дела с ботаникой?

Виктория сердито отмахнулась. Тема учебы ее совершенно не привлекала.

Вышло бы еще забавнее, если бы она притопнула каблучком, и Валентину даже показалось, что она вот-вот сделает это.

— Вообще-то школу я уже того. — Она выразительно присвистнула.

— Да ну? Неужели бросила?

— Вовсе нет. Почти закончила. А теперь вот снова учусь. В медицинском училище.

— Вот так новость! Признаться, про училища я и забыл.

По мелькнувшему на ее лице выражению он решил, что она бросится на него с кулаками. Валентин даже приподнял руки.

— Ладно, больше не буду. Прости… И все-таки давай выясним раз и навсегда. Так сказать, для обоюдного спокойствия.

— Что выясним?

— А то, что, во-первых, мне двадцать семь. Во-вторых, терпеть не могу Тату, Витаса и прочих слюнявых уродцев. Они, может, и симпатичные, но не для меня. К браку отношусь отрицательно. К любому. Не танцую, не курю, зато люблю выпить. Редко, но крепко. Не вожу шумных компаний, не помню анекдотов, уважаю скучные книги. Ну вот… Для начала, наверное, хватит.

— Для начала, пожалуй, да.

Валентин прикусил губу. Последнее слово опять осталось за ней.

— Что ж, тогда выражусь более прямо. Сколько тебе лет, вежливая и красивая? Пятнадцать, шестнадцать? Или того меньше?

На этот раз выдержка ей изменила. Румянец густо залил щеки, глаза яростно засверкали. «Очень мило», — подумал Валентин. Подобных вещей ему не приходилось видеть уже давненько. Во всяком случае, рассердилась она не на шутку.

— Паспорт у меня есть!

— Это я уже слышал.