Чтение онлайн

Но все слова были напрасны. Гогол и Семеде захотели собрать все игрушки, сделанные из желтого камня. Они велели ничего не оставлять - им нужен каждый кусочек. Правда, появились некоторые признаки того, что эти двое и сами стесняются своей детской прихоти: они попросили, чтобы мы ничего не рассказывали другим белым с корабля. Пусть никто не знает о водяном пламени, да и слово "золото", которым они назвали камень, произносить не следует.

Гогол и Семеде совершенно не обладали терпением и не стали есть замечательное мясо, поданное мною; более того, они начисто забыли, что находятся среди мужчин, и начали подробно расспрашивать каждого в отдельности, нет ли у него в доме подобных кукол. Эрe рассказал им, сохраняя презрительную улыбку на лице, что когда-то его дети были маленькими, без соображения, и вот тогда он вырезал для них фигурки из мягкого камня, поскольку никак не успевал делать игрушки из твердых зубов моржа - такое множество детей у него было. Сейчас все игрушки, естественно, валяются на свалке возле дома. Там их и можно отыскать. Когда же Гогол объявил, что готов перерыть свалку, чтобы подобрать любую игрушку, лишь бы она блестела, все прониклись к нему состраданием.

Торнге никогда не считался великим охотником, и сейчас он решил использовать представившийся случай для укрепления своего авторитета; он объявил, что в его доме имеются подобные игрушки, дети до сих пор играют ими. Он мог бы все отдать Гоголу, но не стал бы возражать, если бы ему взамен дали немного дерева, в нем он очень нуждается. И вот случилось нечто необычное - Семеде стал говорить, не спросившись своего хозяина. Он сказал, что все мы получим много дерева и, возможно, даже ножи, если соберем для Семеде все то "золото", которое нам удастся обнаружить. Мы можем не стесняться и приносить ему даже маленькие кусочки золота, он объявил, что примет все. Еще раньше я говорил ему, что камни эти обычно не бывают больше мужского пальца, а иногда и величиной с зуб, но он хотел получить все, даже такие камешки, из которых ничего невозможно сделать, поскольку их нельзя удержать в руке при обработке.

Прошло довольно много времени и Аируна стала требовать, чтобы ей возвратили куклу: она хотела бы поиграть; но Гогол поначалу отказался отдать ей игрушку. Было очень удивительно узнать, что белые, очевидно, никогда не выходят из возраста, когда играют в куклы, но я решил, что моя маленькая Аируна должна получить обратно свою игрушку, которая была величиной с ее ручку. Именно поэтому я наклонился, чтобы взять ее из рук Гогола. Однако он вцепился в нее крепко: как видно, успел к ней привязаться. Хотя я и рассердился, но, когда вырвал куклу из его рук, я засмеялся. В его пальцах не было никакой силы.

Но как только Аируна опять начала играть со своей куклой, Гогол вырвал игрушку из ее рук. Произошло нечто совершенно непостижимое.

Старый Эрe сообщил мне шепотом, что Семеде, когда остальные разговаривали, засунул себе в карман две небольшие фигурки. Аируна не могла понять, почему пришельцы отбирают у нее игрушки, и опять заплакала. И вышло так, что я разозлился. Семеде я сказал, что никогда еще люди не видели, как взрослые играют детскими куклами. Я сказал, что нельзя отбирать у моей дочери вещи, принадлежащие ей, если она не хочет их отдавать. Она, правда, еще ребенок, но у меня нет других детей, и я не позволю, чтобы у нее забрали двух собачек и куклу.

Когда Семеде вынул из кармана спрятанные вещи, оказалось, что Гогол устыдился поступка своего провожатого. Он громко выговаривал ему, но Семеде отвечал дерзко, и мы думали, что они уже готовы нарушить мир в доме и вцепиться друг в друга. Таким образом, мы обнаружили, что желтый камень имеет власть над кавдлунаками и способен рассорить их.

Но через некоторое время они вдруг освободились из-под власти камня. Они спокойно объявили, что дети, которые пожелают отдать им свои золотые игрушки, получат взамен сахар, чай и, возможно, печенье. Мужчин они просили поискать поломанные фигурки и даже небольшие кусочки водяного пламени. Однако всех предупредили, чтобы никто не вздумал приносить камешки на корабль или же показывать их другим членам команды. Гогол и Семеде будут сами за ними приходить и приносить свои подарки. Мы улыбнулись, так как нам стало понятно, что эти двое не желают, чтобы другие с корабля знали об их пристрастии к игрушкам: это дало бы повод для насмешек.

Вскоре в доме раздались громкий смех и радостные возгласы. Мужчины отправили своих детей за куклами из желтого камня. Все же я, Маярк и некоторые другие из старших считали, что детям надо оставить те игрушки, которые они пожелают, но большинство отцов высказалось за то, чтобы отдать белым все. Это были те, кого разбирало любопытство, что им дадут взамен. Лица у Гогола и Семеде расплылись в сияющей улыбке, когда собачки, медвежата и куклы легли перед ними в кучку на полу. Но их совершенно не трогали игрушки из моржовых зубов, хотя они и были больше. Детям они обещали богатые подарки, и Гогол отправился на судно за деревянным ящиком с чаем, сахаром и печеньем. Нам объявили, что Семеде останется в моем доме, охранять камни и следить за тем, чтобы кто-нибудь из детей не передумал и не забрал свои игрушки обратно. Такие слова было неприятно слышать, поскольку можно подумать, что кто-то в состоянии отобрать свой подарок.

Однако, как потом оказалось, Гоголу тоже следовало бы кого-нибудь оставить, чтобы следить за Семеде. Когда он вернулся со своими подарками, между ними опять разгорелся спор. Дело в том, что Семеде решил подшутить над напарником и спрятал несколько фигурок в голенище своих камиков. Но тут выяснилось, что Гогол легко считает предметы, даже если их много. И перед тем как уйти, он пересчитал все фигурки; а теперь, обнаружив пропажу, потребовал их возвращения. Никогда раньше мы не видели, что белые могут быть такими злыми. Они кричали друг на друга, но Гогол все же знал больше умных слов, так как Семеде, очевидно, застеснялся и вынул фигурки, которые он спрятал, чтобы подшутить. После этого они опять стали друзьями.

И все же Гогол остался явно недоволен; его любовь к игрушкам была такой безграничной, что ее нельзя было удовлетворить. Он просил всех отправиться по домам и перерыть свалки, чтобы найти выброшенные игрушки, хотя бы и старые. Охотники, конечно, ответили, что они не собаки и поэтому никогда не подумают копаться в отбросах. То, что однажды выброшено, как негодное, нельзя подбирать, если не хочешь потерять достоинство и честь. Тогда Гогол предложил заставить женщин перекопать свалки. Но и это решительно отклонили: никто не хочет иметь собаку в качестве жены, ответили ему.

Кавдлунаки не стыдились рыться в отбросах. Они заявили, что придут на следующий день, и выставили себя на посмешище, попросив, чтобы никто ничего не уносил со свалок. Дождавшись пока на корабле заснут, они вернулись туда со своим ящиком, наполненным золотыми игрушками, доказав тем самым, что сохранили детскую привязанность к куклам14.

На следующее утро оба вернулись и принесли с собой крепкие топоры и другой инструмент, чтобы вскопать промерзшие свалки перед чумами. На их лицах не видно было стыда, когда кто-либо подходил, чтобы посмотреть, что они делают. Время от времени слышались радостные возгласы: это случалось, когда они находили выброшенную игрушку. Они не стеснялись даже того, что дети видели, как взрослые прячут в ящик эти никчемные камни. Но стоило кому-либо с корабля сойти на берег и приблизиться к чумам, как Гогол и Семеде засыпали свалку снегом и делали вид, что заняты другим делом. Это говорило о том, что у них все же достаточно здравого смысла, чтобы стесняться своих. Но как только они оставались одни, так опять начинали откапывать замерзшие отбросы, занимаясь этим делом до тех пор, пока в один из дней не разыгралась сильная вьюга, которая все похоронила под глубоким снегом. Им пришлось приостановить свои поиски на много дней.

Люди обрадовались, что прекратилось это позорное дело. Всем уже надоели их споры, да и не хотелось, чтобы дети видели, как белые, вполне взрослые мужчины, ведут себя точно звери. Такая возня настолько не нравилась некоторым из наших женщин, что они пожаловались другим кавдлунакам. Это были те женщины, которые посещали трех искусных ловцов, живших в передней части корабля. Они всегда поступали не так неразумно, как остальные, и поэтому женщины решили попросить их научить Гогола и Семеде хорошо себя вести. Ведь они позорили всех белых, копаясь в мерзлых отбросах, как собаки и песцы. Но у женщин не хватало точных слов, которые разъяснили бы их друзьям, что представляет собой водяной пламень, возбудивший жадность Гогола и Семеде.

Обычно наши женщины не желали носить ожерелья из желтых камней, несмотря на их привлекательный блеск, так как бусы из моржового зуба всегда считались более ценными. Ведь для того чтобы поймать моржа, надо обладать ловкостью и преодолеть опасность, а собирать камешки в реке может как женщина, так и ребенок. Муж одной из женщин был слишком юн и не наловил еще столько моржей, чтобы обеспечить свою жену белыми бусинами. Поэтому она довольствовалась ожерельем из желтых камней, и на этот раз она взяла его с собой, чтобы объяснить тем трем, о чем шла речь. Когда ловцы увидели небольшие желтые камешки, они стали вести себя также по-детски, как и другие: забыв о своей обычной любви к женщинам, они вцепились в желтые камни, и между ними начался великий спор. Женщинам они заявили, что хотели бы получить еще такие ожерелья, и вместо того, чтобы провести время с подругами, как те ожидали и как обычно поступают мужчины, белые пожелали пойти к ним домой и поискать желтые бусины.