Чтение онлайн

— Ох, что вы! Я очень выносливая. Могу делать такие вещи, каких никто не умеет. Например, на пятнадцать минут задержать дыхание. Прошу вас, проверьте.

И прижала мою руку к губам; со стороны могло показаться, что я веду слепца. Я почувствовал медленно расползающееся по руке тепло. Ни малейшего дуновения не коснулось моей ладони, только, почудилось мне, ее сердце бьется все сильнее и сильнее. Себастьян начал нервно оглядываться, даже чуть не упал, споткнувшись о камень.

Я отнял руку, немного вспотевшую от ее тепла.

— Верю, — шепнул я. — Нельзя отвлекаться. Мы вошли в лес. Высокий, мрачно шелестящий верхушками, пахнущий горячей смолой и мокрыми травами. Себастьян несколько раз фыркнул, верно от этих крепких запахов. Морду он опустил очень низко, будто хотел землей заткнуть себе пасть.

— Я вообще совершенно не такая, как все, — вдруг сказала Эва. — Знаете, я часто встречаю маму. Мы подолгу разговариваем, она меня ласкает, заплетает мне косы. Один раз так заплела, что никто не мог расплести.

Конечно же, высоко над головой, как в страшной сказке, заухала неясыть. Даже Себастьян немного замедлил шаг.

— Ведь вашей матери давно нет в живых.

— Да-а, — сказала Эва, но прозвучало это скорее как вопрос.

А я подумал, что где-то меня ждут мои дела. Что я запустил занятия в школе, что, наверно, мне названивают из фильма «Чудесное путешествие на Андромеду». Но тепло Эвиной руки как будто рассеивало угрызения совести.

Мы продирались сквозь колючие мокрые кусты, опутанные паутиной. Пауки с перепугу кидались наутек прямо по лицу, по волосам. Кто-то выскочил у меня из-под ног и понесся в глубину черного, шумящего, как большая река, леса.

— Себастьян, ты знаешь, куда мы идем? — негромко спросил я.

Он посмотрел на небо, но там уже не было звезд. Ничего не ответив, пошел дальше.

Вскоре впереди показался свет. Или даже не свет, а робкое, то и дело гаснущее мерцание. Постепенно этот мерцающий свет стал разгораться, хотя еще часто исчезал за толстыми замшелыми стволами. Потом мы увидели искры, рассыпавшиеся довольно высоко над землей; можно было подумать, дьявол задел хвостом ветку. Себастьян стал сосредоточенно принюхиваться. В воздухе чувствовался едкий запах скипидара.

Пройдя еще немного, мы притаились за нагромождением выкорчеванных пней, похожих на окаменевших осьминогов. Сквозь путаницу корней увидели приземистое строение, а перед ним, в дюжине шагов от нас, двух человек у костра, над которым чернел висящий на жерди дымящийся котелок.

Один, полулежа возле кучи хвороста, что-то напевал, другой палкой разбивал головешки.

— И чего ты там, наверху, видишь? — спросил тот, который разбивал головешки.

— Ничего не вижу. Только думаю, что там, на том свете?

— Говорят же, ангелы, и святые, и спасенные души.

— А где тогда ад?

— У тебя других забот нету? Где-то там и ад. Может, на самом верху, а может, чуток пониже.

Тот, что полулежал на земле, долго молчал, а потом сказал задумчиво:

— А сегодня целый вечер звезды падали одна за одной. Может, скоро конец света?

— В эту пору они всегда падают.

— Но ведь когда-нибудь и звезды кончатся.

— Поди лучше погляди, что с печами.

— Неохота. Чудно сегодня в лесу, зверье попряталось, птицы молчат. Точно кто-то немой ходит-бродит, ищет спасения. А ты не боишься конца света?

Второй, с палкой, ничего не ответил, только ударил по костру, и в небо взметнулись и погасли крупные искры.

— Это смолокуры. Я их знаю, — шепнула Эва. — Они тут же донесут.

— Надо обойти смолокурню, — пробормотал Себастьян. — Попробуем справа.

— Смолокуры? Впервые слышу. Что они здесь делают? — спросил я.

— Кажется, гонят из пней скипидар, а может, делают древесный уголь. Терп к ним часто заглядывает, у них тут разные прирученные зверюшки.

— Не будем терять время, — сказал Себастьян, вставая.

И мы побрели дальше по черному неприветливому лесу. Мне все время казалось, что позади трещат под чьими-то ногами ветки. Потом мы углубились в заросли огромных папоротников, они были такие высокие, что плотно закрыли небо.

— Знаете, — сказала Эва и опять взяла меня за руку, — я в этом году нашла цветок папоротника.

— Никто еще не находил цветов папоротника.

— А я нашла Они его у меня отобрали. Его мать.

Эва мне, в общем-то, нравилась, но одновременно немного пугала. Я не видел ее лица, лишь глаза иногда вспыхивали, как тусклые огоньки, когда она искоса на меня посматривала. Мне захотелось вспомнить, как она выглядит, я мучительно пытался представить себе ее улыбку или внезапно появляющийся в глазах страх, но только слышал низкий и почему-то очень волнующий голос.

Лес становился все гуще. Мы с трудом пробирались между могучими стволами — старыми, потрескавшимися, на которых даже мох не хотел расти. Почва здесь была болотистая, под ногами противно хлюпала какая-то мерзкая жижа. Себастьян, замедлив шаг, неуверенно принюхивался, кривя свою огромную морду.

— Далеко еще, Себастьян? — спросил я.

Он пробурчал что-то невразумительное и стал идти еще медленнее.

— Ты знаешь, где мы? Пес-изобретатель остановился, понурил голову.

— Мы заблудились, старик, — тихо проговорил он. — Чернота такая, хоть глаз выколи.

— Что же теперь будет? Ведь они нас схватят, — чуть не крикнула Эва.

— А как прикажете ориентироваться? — потерянно пробормотал Себастьян.

— А твой замечательный нюх? — иронически спросил я.

— Отстань, старик. Это когда-то у меня был нюх. У кого в городе нормальные органы чувств?

Какая-то шишка тяжело шмякнулась на землю у наших ног.

— Знаю! — крикнула Эва и, повернувшись, бросилась назад.

— Чего вы там знаете? — несмело спросил Себастьян, на всякий случай загораживая ей дорогу.

— Камень. Волшебный камень с нашего острова. Мамин подарок.

— Нам бы больше пригодился компас, — сказал Себастьян.

— Это и есть компас. Как я могла его забыть? В наказание мы и заблудились. Боже, меня все время что-то мучило, не давала покоя какая-то мысль. А это оно и было. Немедленно возвращаемся.

К ровному шуму леса примешался новый, едва слышный звук: то ли тихая мелодия флейты, то ли журчание переливаемой из бутылки в бутылку воды.

— Это еще зачем? — вздохнул Себастьян. — Столько потратили времени…