Звероликий
Шрифт:
– Временно рекрутированы на службу Закону, – браво отрапортовала бойкая девица. – Ну-ка, ребята, поприветствуйте шефа как положено.
– Виват! – заревела орда нестройно, а затем сразу (уже более слаженно). – Виват, домина Натали, друг!
– Ладно. Тогда пойди, отметься у Сая. Он очень о тебе беспокоился. Тревожился, что не с кем на суше будет есть суши…
– Ой, шеф, тебе бы все шутить, – фыркнула блондинка.
Люди по очереди заполняли шлюпки, которых, как стало уже ясно, на всех не хватит.
Члены высшего общества продолжали держаться вместе.
Плечом к плечу стояли автомобильный король, владелец «тоттенвольфа» Иоганн Даймлер, его непримиримый конкурент галл Статер Жопе, винный магнат из Италии Мартиний Чинзанус, книгоиздатель Астус…
Рядом неприкаянно бродили воротилы рангом пониже.
И Крис подумал, что сейчас, в сущности, видит ярчайшее свидетельство равенства всех людей. По сути, положение любого из этих господ ничем не лучше положения какого-нибудь полуграмотного кочегара, приехавшего из убогой альпийской деревеньки.
Даже похуже – кочегар-то, небось, молод, здоров как конь и силен, а это все люди в возрасте да еще злоупотреблявшие в жизни разными излишествами.
На крыше салона сидела компания официантов и коков, кухонными ножами пытавшихся перерезать толстые канаты, которыми крепились шлюпки на хваленых автоматических шлюпбалках – те сдохли, когда обнулился сервер, как и положено.
Начали прибывать пассажиры третьего класса. Народ потихоньку сдвигался к корме – судя по крену, было ясно, что корма уйдет под воду последней.
Последние шлюпки отваливали от «Титаника».
Лайнер охватывала странная и печальная тишина.
Хрустальные люстры, все еще продолжавшие гореть, косо свисали с потолков.
Несколько человек – вперемешку пассажиры из первого класса и матросы – хозяйничали в баре. Надо полагать, принять напоследок для храбрости.
Просто не верилось, что всего четыре часа назад это помещение было заполнено изысканно одетыми господами и дамами, неторопливо пьющими кофе и неспешно беседовавшими о радостях морского путешествия.
Шагах в десяти от Криса молились христиане – собравшиеся вместе, но каждый внимавший своему проповеднику: четверым, по числу главных конфессий. Детектив заметил среди них и тех двух молодых русских богачей, что схлопотали от Натали по физиономиям. Теперь они смиренно стояли на коленях, крестились и плакали.
Чуть дальше возносили молитвы последователи Заратустры, во главе с принцем Кавадом.
Странно – чего светлейший в шлюпку без очереди не полез? Или гордость проснулась? Может, он не так плох?
Дюжина вендийцев и хинцев крутила молитвенные колеса и гудела свое «Ом Мани Падме Хум».
Поклонники старых отеческих богов Империи не были столь сплоченными – маленькими группками они кучковались по всей верхней палубе, поминая кто Венеру, кто Нептуна, кто кельтского моревладетеля Вран Луга…
Крис горько усмехнулся, вспомнив предсказание своего духовного наставника отца Валентина: тебе, мол, следует опасаться воды…
Что ж, выходит, правы те, кто считает, что предсказать будущее можно, а вот получить от этого пользу – нельзя?
– Мой Дэв, – между тем всхлипывал принц, – мой чудесный Дэв… А я уже подбирал кобылку для тебя…
Огни погасли – залило водой последнее динамо. Сияли лишь египетские светокристаллы – они будут гореть на морском дне и через тысячу лет, когда сталь корпуса обратится в прах.
Крен усиливался. Из недр умирающего исполина слышался нарастающий грохот – удары, звон, лязг…
Дорогая палисандровая мебель кают, десятки тысяч бутылок с напитками – от минеральной воды до крепчайшего рома и русской водки, – пятьдесят тысяч свежих яиц, кадки с пальмами и лианами в оранжереях, десятки тысяч пудов угля, ширмы и кресла, серебряная посуда, чемоданы пассажиров и сундучки матросов…
Истерично заржал забытый всеми жеребец персидского принца…
Жалобно замяукали все сорок две корабельные кошки.
Потом откуда-то снизу донесся тяжелый железный гром…
– Третья турбина… – прокомментировал старший механик. – Я ведь говорил, что крепления ненадежные, я ведь им говорил…
Вот вода уже дошла до пятой палубы, до шестой…
И в этот момент что-то вдруг изменилось. В почти безветренном воздухе, в застойном неподвижном море, в окружающем мире.
Крис не успел сообразить, что именно, как вода вокруг на многие сотни футов замутилась, взбурлила водоворотами и фонтанчиками, вскипела большими пузырями. Потом послышался долгий глухой скрежет, и севший уже по седьмую палубу исполин вдруг остановил свое погружение. Медленно выровнялся, становясь на ровный киль.
А потом… пополз обратно.
Вот показалась одна линия иллюминаторов, изливавших потоки морской воды, другая… Вот обнажилась ватерлиния с рваными ранами от взрывов.
Затем сама вода изменила цвет, и сыщик с глубочайшим удивлением увидел, что из волн обнажается поднявшееся дно этого чужого моря. Илистое, пахнущее йодом и сероводородом, в которое мгновенно, как мухи в патоку, влипли шлюпки.
Трепыхались странные рыбы. Шевелил клешнями почти исчезнувший на Гебе ракоскорпион. Бил хвостом гребнистый синий тритон, по поводу которого так и не смогли договориться маги и книжники – то ли он нечисть, то ли просто диковинное живое существо.
То сям, то там из ила били струйки воды и выходили пузыри…
Но Кристофер так и не успел понять и осознать этот удивительный факт.
Ибо по окружности со всех сторон горизонта вдруг медленно поднялись и зашевелились, пеня морскую гладь, десятки и десятки исполинских щупальцев, любое из которых превосходило их лайнер раза в три длиной и могло поспорить с ним в толщине.
Всплывший остров, на котором «Титаник» смотрелся не больше, чем рыбешка на сковородке, был… ЖИВЫМ.
А затем медленно и неторопливо невероятная тварь двинулась куда-то в сторону вечного заката этого мира.
– Хоренна, Хоренна!!! – заверещал вдруг какой-то ибер, падая на колени. – Явился! Явился бог предков моих! Спас недостойных!!!
Крис в который раз внутренне содрогнулся.
Он знал, КТО такой Хоренна, так же как и знал из тайных книг, что этот древний и полузабытый тартесский бог был не так прост…