Звезда безумия
Шрифт:
Попали в любовь. Вечность капитулировала,
обозналась. Время искало нас – в золоте иллюзий,
в одиночестве танцполов – ты стала линией
горизонта… облизывала губы
сухая печаль
любовь сгорает безумной девочкой
Путешествует по дорогам жертвой преступления —
и я чувствую голод
Город удобренный пылью…
Город удобренный пылью и блюзом.
Твои сияющие глаза – воплощалась смерть,
опережая пространство. Обнажала чувства обольщая
слепых: будет больно глазам обнаженным
Обжора-день ржет над жарой!
гремит в подземных переходах, призывает духов
на электрическую свадьбу. Я инфицированный
вселенной ребенок. В солнечном оргазме:
звезды это пустота вывернутая на изнанку!
кошачья прелесть в губах и грация
обхватившая талию
Неон уже вырезал половину города.
Зашил сердца титановой улыбкой.
Она не отзванивается, когда снова умирает в трансе.
Трафареты грозы в разваленном вспышками мире.
Горел оркестр, исторгая крещендо!
Буду рекой в твоем сердце. Подожгу машину
как бумажный бантик – с одной спички.
Или клятву отдам в вечную тьму
…мадригалы сновидений,
сверчки воздвигающие свои аркады:
Средние Века расписались помадой на мандолине!
томятся розы полусмерти, солома в рассохшихся
стропилах: наслаждались ландшафтами до нежной
боли – в головах было бемольно
отвел прядь с ее лба —
эвтаназия похожа на улыбку смерти затянутую в юную
кожу – лоснились на полнолунии воздушные поцелуи,
лебеди белые ускользали от взгляда
прыгаем с палубы в эту пропасть:
итальянский язык опрокидывается в латынь
и в мировую поэзию
В космосе пылают города…
В космосе пылают города. Мы не возвратимся никогда.
Ветер шумит тростником, томится троллейбус
под синим небом – и только наши тени не стареют
Комнаты с вечным полднем…
пустые номера в Его отеле: чайками кружило
в отдалении… вечность одиночества вокруг
Встал из-за стола. Напротив Стэлла сидела:
пора насладиться ею
Параноидальные мысли совершили скачок, что бы
спастись. Остался один патрон в голове: стали мы
запчастями к солдатам воюющим с болью.
Наши роли на площади смерти.
Тревогу, ночную сестру, обнимаю за талию.
Кобра раскачивается нараспев – готовится, или
выжидает… тот самый день, когда барабаны в голове
умолкнут
Южный Крест
Жду. Может, еще кто придет. Прилетит птица-бессмертие – гасить этот щебет… Южный загар так подходит к ее жестам – плавным и нежестоким.
Пора. Теперь Южный Крест будет рвать в небе раковину улыбки! Это уж слишком: я не ждал что так со мной…
Шея затянута как змея в капкан: остроумный, словно палач перед казнью. Живи, живи кровь выпущенная на волю – голубям, уткам… свежий пух и вольный мир, запах на губах, отыгравших… птицы не имели понятия что здесь творится! За что бросали им жребий…
Конец ознакомительного фрагмента.