Чтение онлайн

— Скажите проще, эти ваши оруженосцы — отъявленные трусы! Ха-ха-ха! — захохотал вдруг, довольный своим выпадом Хайес.

— Давай, я сражусь с ним прямо сейчас! — натянуто улыбнулся Гшору фарланин.

— Нет, Эрв, погоди! — удержал того Гшор.

— Однако, фарланина я уже видел, а где же тогда самый молодой оруженосец? Отчего он скрывается, словно девица на выданье? — Хайес что-то заподозрил и стал с беспокойством шарить глазами по вершине стены. — Представьте его мне!

— Он слишком горяч, и я не поручусь, что он не спрыгнет к вам прямо со стены! Так что, для его же блага, приходиться держать его взаперти, — развёл руками рокканец.

— Десять слёз Игуна! Да вы, всё-таки, морочите мне голову! — взревел, словно раненый вепрь, ади Хайес и погрозил всем кулаком. — Я вижу вас насквозь! Отвечай, враль рокканский, где юный Рин?!

— Зачем вам, достопочтимый ади Хайес, молодой оруженосец ади Питри? — как ни в чём не бывало полюбопытствовал Гшор.

— Я дам вам за него золота, много золота! И ещё драгоценных камней, крупных, как грецкий орех и чистых, словно слеза господа нашего! Вот, целый кошель! — и Хайес, отвязав от седла увесистый мешочек, потряс им в воздухе.

— Это и было вашим взаимовыгодным предложением? — проницательно спросил рокканец.

— А разве это не так? — пожал плечами рыцарь, снова убирая меч в ножны, видимо поняв, что поединка он не дождётся. — За каким Тёмным вам сдался этот молокосос? Если бы вы согласились отдать его мне, то стали бы богаты! Сказочно богаты!

— Если бы вы ответили мне — зачем он вам, то я, быть может, подумал бы над вашим предложением! — прокричал в ответ Гшор.

— Его хочет видеть один очень влиятельный господин, чьё имя я не знаю, ибо общался лишь с посредниками. И всех этих людей нанял тоже я, так что они тоже ничего не знают!.. Ну так как вам моё предложение? — стоял на своём рыцарь.

— Что, и айвонца тоже вы наняли, ади Хайес? — не поверил тому Гшор.

— У айвонца — долг чести ко мне! — рявкнул Хайес, как бы желая раз и навсегда обрубить все дальнейшие пререкания. — Отвечайте, согласны вы или нет?

— Я не могу вам так сразу ответить, терпеливейший ади Хайес: я должен посоветоваться с товарищами, — слегка поклонился рокканец.

— И как долго вы намерены советоваться? — конь под Хайесом от нетерпения уже танцевал на одном месте, и тому приходилось прилагать усилия, чтобы совладать с ним, как, впрочем, и с самим собой.

— До завтрашнего утра! — ответил Гшор.

— Что?! — вновь взревел Хайес. — Я даю вам четверть часа, и ни минутой больше! — и уже не желая что-либо слушать, развернул коня и поскакал прочь от замка.

Едва Хайес приблизился к всадникам, к нему подъехал Оссу Та.

— По-моему, они морочат мне голову! — Хайес был страшно раздосадован. — Либо — кто-то нас опередил, и вся эта разношёрстная шайка разбойников сама захватила этого самого Рина по чьему-то поручению! Хотя… Я, кажется, узнал старого оруженосца… Да и сам Питри Фрогган, не давал повода так думать.

— Вернее будет предположить, что это Питри Фрогган выполнял чьё-то поручение, — сказал айвонец, утирая платком свою лысую голову, в едва заметную, чёрно-желтую, широкую полоску.

— Что за поручение? — насторожился Хайес.

— Это одному Кфалу ведомо! — отмахнулся от вопроса волшебник.

— Что ж… возможно он намеривался отправиться в какое-то дальнее путешествие… Очень дальнее! — задумчиво проворчал себе в бороду Хайес. — Надо проверить ещё кое-что, — айвонец с любопытством посмотрел на него, и рыцарь продолжил. — Вполне возможно, что этого Рина в замке просто нет… Я съезжу в деревню, и постараюсь выяснить, не знают ли они там чего о молодом оруженосце Питри Фроггана.

— Хей! Хей! — тут же прикрикнул Хайес на лошадь и поскакал в деревню.

— Агглуо офе дикт… оро, оро, оро ка оро! [7] — тут же ткнул пальцем Оссу Та в четверых шоэнов, и те молчаливо последовали за Хайесом.

Ади Питри лежал на широкой кровати Йоргла Молчуна. Только у него одного во всей деревне были в доме кровати, все же остальные спали либо на скамьях, стоящих вдоль стен, либо на сундуках, а то и вовсе на тюфяках, набитых свежей соломой. Ади Питри был мёртв, и все ждали священника. Впрочем, за отцом Неремом уже послали, как послали, напрямик через поле, и гонца в ближайший замок, с вестью о том, что на Оленью Тропу неведомо кто напал. Однако, и об этом уже знал каждый, гонец, пронзенный шоэнской стрелой, лежал в лесу, за полем, даже не доехав до индэрнской дороги: его лошадь вернулась без седока, а вокруг деревни, на некотором удалении от неё, разъезжало несколько шоэнов, не позволявших никому из жителей покинуть её. Всех, кто не разбежался с полей сразу, согнали в деревню. Правда, враг почему-то не грабил и не насильничал, что было как-то странно. Хотя на последнее обстоятельство вряд ли бы кто стал жаловаться.

Жители деревни, потрясённые этим неожиданным нападением, а ещё больше — смертью своего господина, угрюмо затворились по своим домам, беспокоясь за своё имущество и семьи. Мужчины насупились и озабоченно молчали, а женщины причитали и плакали. Правда, кое-кто из селян, видимо полагая, что даже мёртвый хозяин может каким-то образом их защитить, собрались в доме Йоргла Молчуна и теперь сидели, в глубокой печали, время от времени вытирая катившиеся из их глаз слёзы. Им было от чего плакать: ади Питри был очень хорошим господином. Мало того, что он уже много лет не увеличивал оброка, что позволило его крестьянам зажить намного богаче, чем крестьянам других господ, так он и всякими работами в свою пользу донимал не слишком часто, разве что в последнее время. Да и то, если уж и требовал что-то сделать, то с ним всегда было можно договориться о наиболее удобных для жителей деревни сроках. Теперь же, после его смерти, либо следовало ожидать приезда какого-нибудь его наследника, который окажется неизвестно ещё каким хозяином, либо, дабы таковой не найдётся, готовиться к тому, что весь его лен перейдёт к его непосредственному сюзерену — герцогу Индэрскому, что, зная о жизни его крестьян, не сулило жителям Оленей Тропы ничего хорошего.

Кана, самая красивая из дочерей Йоргла Молчуна, омыла рану ади Питри, очистив её от уже начавшей подсыхать крови, и теперь сидела подле него, тихонечко всхлипывая. Сам Йоргл, то и дело беспокойно запуская пальцы себе в бороду, тяжко вздыхая и ероша волосы на голове, ходил из угла в угол и, временами наступая кому-нибудь на ногу, невнятно бурчал извинения.

Неожиданно на улице раздался конский топот. Все присутствующие вздрогнули и настороженно повернулись к двери. Уверенные шаги, сопровождаемые лёгкой поступью шоэнов, приблизились к дому, дверь распахнулась и на пороге появился статный рыцарь, тот самый, что сразил ади Питри.

— Где молодой оруженосец вашего господина? — грозно гаркнул он, останавливаясь при входе и переводя взгляд с одного крестьянина на другого.

Все присутствующие невольно ссутулились и постарались отвести взгляд в сторону. Тогда рыцарь решительно подошёл к ближайшему и, бесцеременно схватив того рукой за подбородок, повернул его лицо к себе.

— Отвечай! Где Рин? — брызжа слюной, рявкнул он.

— Н-не знаю, мой прегрознейший господин! Наверное, в замке, — испугано залепетал тот.

— Если ты мне лжёшь, то я велю тебя повесить, а твой дом — сжечь! — зло прошептал рыцарь, склонившись и глядя прямо в глаза несчастному. Затем он резко развернулся и, схватив за ворот другого крестьянина, приподнял того с табурета:

— А что ты знаешь об этом? Где молодой оруженосец?

— Н-не знаю! Заклинаю Вас Единым и Всесущным, мой господин, отпустите меня! Я ничего не знаю! — испугано запищал тот. Рыцарь разжал руку, и мужчина мешком рухнул обратно на табурет.

— Если оруженосец не в замке — я сожгу вашу деревню дотла!.. — прорычал рыцарь и медленно обвёл каждого пылающим взглядом, а затем, криво усмехнувшись, добавил. — А может быть, я сожгу её вместе с вами!