Чтение онлайн

— Не их ли представитель пол года назад, кричал в Совете, что Акавия готова выйти из Содружества, что они не хотят служить нашему девизу «помогая другим, поможешь себе»? Не они ли насмехались над усилиями Зари помочь моему народу, Уас? Не они ли выдвинули новый девиз — «каждый за себя»?

— Мы научим их жить по новому, Кро. Они люди и должны ими быть.

— Это только красивые слова — люди! Посмотрите на них. Они не могут контролировать свои желания. Совокупляются прямо на улице, как дикие животные, дерутся за пищу, грызут друг другу глотки! Они уже не люди. Они стадо нубов, не заслуживающие сочувствия. И если быть откровенным, то акавиане и не были людьми никогда. Уас. Для флориан только заряне — люди. И не надо ломать это отношение к вам, глупым упорством помочь зверью.

— Вы выставили из этой лаборатории всех людей, Кро. Зачем?

Тот на мгновение смутился, но снова заговорил, как и прежде — решительно и уверенно:

— Мы поделимся с вами их разработками, Уас. Только не мешайте нам! Представьте, сколького мы можем достичь сообща, имея такие возможности! Наши два народа распространятся по всей галактике, заселят великое множество миров…

««Портал» включили — Акавия умерла», — думал Уас, почти не слушая говорившего Кро: «Его включат второй раз — мы все умрем. Катастрофа и «Портал» — звенья одной цепи».

— … Ну и пусть, — флорианин даже улыбнулся ему: — Мы даже согласны взять на себя обязательства перед теми акавианами, кто останется в живых! Мы возьмем над ними руководство, и обеспечим для них безопасное существование…

— Существование, — эхом отозвался Уас.

— Это единственное и разумное решение в сложившихся обстоятельствах, Уас Ло.

— Кро Шкан, от имени Совета Содружества Миров, я официально заявляю вам — Миры в смертельной опасности! — Уас Ло смотрел прямо в глаза флорианина, говорил спокойно, без эмоций, произносил слова так, словно вбивал гвозди: — Пользуясь правом данным мне Советом, приказываю вам — вывести всех флориан из Института Пространства немедленно. Сам Институт и «Портал», а также все документы, касающееся проекта, уничтожить!

Покрытое коротким мехом лицо Кро, застыло.

— Возможно нам придется эвакуировать всех ликвидаторов с Акавии, но этот вопрос пока не решен. Институт уничтожить сейчас!

— Боюсь, Уас, что вы требуете невозможного.

— В моем лице этого требует от вас Совет Содружества Миров. Исполняйте приказ.

Флорианин мягко улыбнулся, сказал:

— Я не вижу здесь Совет. Передо мной один лишь выживший из ума старик.

Уас Ло молча смотрел на своего собеседника.

В разговор вмешался Глип Кайнс:

— Послушайте, Кро. Не забывайтесь! Перед вами стоят два ваших непосредственных начальника на планете. Выполняйте приказ.

— Передо мной стоят два дурака, — мягко проговорил тот: — И было бы смешно рассчитывать на то, что я то же стану дураком! — Он повернулся влево, крикнул громко по — флориански: — Охрана!

Через несколько секунд Уаса Ло, Глипа Кайнса и Кро Шкана окружили два десятка крепких и высоких флориан, одетых в синие костюмы биозащиты, без шлемов, вооруженные длинными разрядниками.

— Этих двоих, — Кро указал рукой на людей: — Вывести из Института и проследить за их отбытием. Больше сюда никого не впускать! Выполняйте.

— Золотой легион, — с горечью в голосе, тихо повторил Ээн Фа.

Ему недавно исполнилось двадцать лет — среднего роста, худощавый парень, с короткой стрижкой, черных, как смоль, волос. Его бледное еще неделю назад, вытянутое лицо уже успело загореть под Светилом, на переносице и под глазами появились крапинки веснушек. Отставив в сторону свой походный котелок, с недоеденной кашей, Ээн брезгливо морщил нос.

Таких, как он на этой площади, собралось тысячи две человек, сняв костюмы биозащиты, они свалили их в одну большую кучу у перекрестка, где блестело стеклами витрин, огромное здание магазина, а колпаки гермошлемов валялись там — же, рядом, разбросанные и забытые. Ээн был бос, его армейские ботинки, связанные шнурками, как и положено стояли рядом с ним. Желтая, выцветшая гимнастерка и штаны, болтались на нем, как тряпки. Он посмотрел на грязные пальцы своих ног, потом на алюминиевую ложку, что держал в руках, сидя на горячем, пыльном асфальте, бросил ее в котелок, сказал сидевшему рядом Ггору: — Нас послали сюда спасать, а на деле, мы уже четвертый день сидим здесь без дела.

— Хочешь снова таскать трупы? — Ггор Ау энергично уплетал из своего котелка — крепкий, широкоплечий, старше Ээна на три года, с коротким, белым шрамом под левым глазом. Его светлые волосы, сбритые еще дома, начали отрастать.

Они были друзьями.

С интерната.

Ээн понизил голос, говорил так, чтобы кроме Ггора его никто не услышал:

— Ддас сказал, что видел, как двое флориан ели человека. Это было на второй день прибытия, у реки. Ну помнишь, где горело…

Ггор прекратил есть, серьезно посмотрел на Ээна, сказал так — же тихо:

— Я Ддасу рожу набью, чтобы чушь не порол. Смотри не ляпни, где, нибудь такое. Дойдет до капитана…

— Он говорил серьезно!

— Ддас трепло и дурак! Тебе сказали, что флориане наши братья, значит братья и точка! Слушаешь всяких Мо.

— Мы сами торчим здесь, как Мо.

— Мо — дикари и людоеды, Ээн. А мы — спасатели. Золотой легион. И если надо здесь торчать для возвращения нашему миру имени и жизни, я буду здесь сидеть и радоваться, а не слушать тупорылого Ддаса… Нет, я ему все — таки, набью рожу. Обязательно набью!

— Да я, что против, что — ли — сидеть, — Ээн глубоко вздохнул, посмотрел вправо, где у высокого, неработающего фонтана, громко смеялись сидевшие там гвардейцы Золотого легиона: — Хочется делом заняться, а не… — он поморщился: — Как ты все таки можешь здесь есть!

— А что?

— Воняет.

— Хе, воняет! — И Ггор громко от души рассмеялся: — Какой ты чувствительный. Вот на окраине, там да — воняло, а тут… Ешь давай, а то еле ноги таскаешь!

Помолчали — Ггор снова принялся есть содержимое своего котелка, а Ээн, прищурившись от лучей Светила, разглядывал большую площадь, заполненную гвардейцами Директории.

Жаркий воздух над площадью дрожал и кис, солдаты многие, скинув с себя гимнастерки, мучились от безделья и жары, кто играл в карты, кто развалившись в пыли, слушал пустой треп товарищей. Где — то на краю площади, там, у большего стеклянного цветка, разносился по округе шум и ругань. Наверное, снова подрались.

Ээн увидел сидящего в тени ветвистого дерева, флорианина.

Там проходила невидимая граница, за которую переходить людям с П — 39 было нельзя.

В воздухе, несмотря на поднимающейся ветер, стояла вонь гнили.