Чтение онлайн

– Мне жаль, что я подвергла тебя такой опасности, – выпалила Юта то, что вовсе не собиралась.

– Не говори этого, – горячо возразил Бабли. – Я последую за тобой куда угодно. Ведь ты …, то есть ведь я… Ведь я твой лучший друг с детского сада. – Закончил Бабли, не глядя на Юту. Отчего-то его лицо стало пунцовым, будто подсвеченным изнутри.

Минуту Юта колебалась, а потом со всей силой сжала кулаки, так что ногти больно впились в ладони.

– Только если ты полетишь со мной, – вымолвила девушка. У Бабли открылся рот, он явно не ожидал услышать такого, а Юта закончила. – И я все равно не отступлюсь. Когда мы окажемся в безопасности, я расскажу эту историю и добьюсь того, что ее опубликуют.

Бабли открыл рот, но не произнес ни звука. Он, не отрываясь, смотрел на Юту, а затем кивнул.

Леда возвращалась домой восточными коридорами. Была еще глухая ночь, на улицах не было ни души, только крошечные пылинки кружились в тусклых лучах пробивавшегося с потолка света. Леда шла настолько бесшумно, что почти не тревожила их, как бы проплывая сквозь сам воздух. Но даже она не услышала, когда за ее спиной возникла еще одна тень.

– Не поздновато ли для прогулок в одиночестве? Кто-то может решить, что ты крадешься по коридорам с недобрым умыслом.

Леда резко обернулась, застигнутая врасплох. Этот голос она узнала бы и среди сотен других, - и сквозь грохот сражения, и шепчущим не громче шороха сыплющегося песка.

– И с чего бы кому-то так думать, Нагир? – спросила она мужчину, стоящего напротив, и гордо подняла подбородок, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

Леда была высокой, но чтобы сравняться с Нагиром, ей пришлось бы вытянуться и встать на цыпочки. Мужчина, прислонившийся к стене сложа руки, был не только высоким, у него было мощное для атлурга телосложение и необычный цвет глаз. Они были настолько темными, что казались почти карими. Волосы Нагира, скатанные наподобие тонких веревок, были собраны на макушке.

Он смотрел на Леду сверху вниз, с насмешливой ухмылкой, но не презрительно. Его мощный подбородок и широкие скулы заросли щетиной, как будто ему было недосуг побриться. Весь облик мужчины был небрежным, даже неряшливым. Кофта засалена и порвана на локтях. Штаны протерты настолько, что невозможно определить их первоначальный цвет. На правой штанине расцвело яркое пятно, похожее на засохшую кровь.

– Может, потому что человеку, который не прячется, незачем скрывать свое лицо под хилтом? Или ты боишься, что твою нежную кожу обожгут эти смертоносные лучи?

Нагир повел рукой в сторону, раскрыв ее ладонью вверх. На ней, словно на сцене в свете солнечного луча, пробивавшегося из окошка, заплясали пылинки, закручиваясь спиралью от его дыхания. Мужчина продолжал улыбаться, в то время как его темные, как стоячая вода, глаза сверлили Леду, проникая прямо под кожу.

Девушка шумно втянула в себя воздух, готовая ответить что-то резкое, но в последний момент сдержалась. Вместо этого она произнесла:

– Не могу сказать, что эта встреча, как и все остальные, оказалась приятной, но в любом случае мне пора идти. Так что прошу прощения, и да будет Руг благосклонен к тебе и твоим близким.

Она сделала шаг по коридору прочь, подальше от этого мужчины, но он резко оторвался от стены и в мгновение перегородил ей дорогу. Руки Нагира по-прежнему оставались скрещенными на груди, но теперь он стоял всего в шаге от Леды. Она быстро отступила назад, а Нагир заговорил изменившимся тоном. Он больше не улыбался.

– Думаешь, я не знаю, куда вы ходите по ночам? Ты и жалкая горстка последователей Корта?

Леда тряхнула головой:

– И откуда тебе знать, куда я хожу по ночам? Разве только ты следишь за мной?

Нагир скривился, будто ему под нос сунули цветок Рух.

– Мне нет в этом нужды. Все в Утегате знают, куда и зачем вы ходите. Пойми, твоему мужу не быть Кангом. Он слишком мягкий, он не справится.

В словах мужчины не было злобы или попытки оскорбить ее. Он произнес это, как не подлежащий сомнению факт – сухо и бесстрастно.

– Раньше ты так не считал, – мягко ответила Леда. Она не разозлилась и вообще не проявила никаких эмоций, если на это он и рассчитывал.

Ее слишком спокойный ответ явно не удовлетворил его. Нагир даже отвернулся, и Леда гадала, сделал ли он это, чтобы подавить гнев или чтобы скрыть от нее свои истинные эмоции. Его ответ прозвучал глухо.

– Многое изменилось с тех пор. Кроме одного: он по-прежнему тебе не подходит. – Нагир снова посмотрел девушке в глаза. И не было в этом взгляде ни злости, ни вызова. Наоборот, он показался ей до неприличного интимным: слишком открытым, слишком беззащитным.

Леда опустила глаза к его поношенным, нелатаным сапогам, и произнесла холодно:

– Об этом не тебе судить. А теперь мне пора идти.

Не поднимая взгляда, она обошла замершего на месте, словно изваяние Гадруна – бога скорби и одновременно отмщения, Нагира. И когда Леда уже выдохнула с облегчением, решив, что неприятная встреча окончена, на ее запястье сомкнулись твердые горячие пальцы.

– Подожди, – быстро заговорил Нагир.
– Есть и другое решение. Присоединяйтесь к Гвирну. Нам не обязательно враждовать. Нам с тобой. Приходи на встречу завтра, и ты поймешь, что лучшего Канга, чем Гвирн, у нас не будет. Твой муж никогда не подходил на эту роль. Он слабый и слишком мягкий. К тому же он не один из нас. Он не справится с народом.

Это было уже слишком. Леда с силой выдернула руку из крепкой хватки. На запястье остались красные следы, но девушка не обратила на это внимания. Очень спокойно и очень холодно она сказала:

– Не забывайся, Нагир. Не забывай, о ком ты говоришь. Мой муж – ругат. Он является атлургом, частью народа. Его многочисленные и славные знаки напомнят тебе об этом. И помимо прочего, он – все еще мой муж, и таковым и останется.

Не желая слушать, что еще он может сказать, Леда отвернулась от мужчины и зашагала по коридору. Он ничего не ответил и не произнес ей вслед ни слова.

Леда не оборачивалась, чтобы взглянуть на него, но перед глазами все равно стояла непрошеная картина: Нагир, в одиночестве застывший в пустынном коридоре. Его крепкие плечи опущены вниз, поношенная, дряхлая одежда, словно укор, напоминает о том, в какое жалкое состояние может придти человек, о котором некому заботиться, если самому ему нет до себя ни малейшего дела. Он молча смотрит в коридор, в котором только что была Леда. Сильные руки безвольно висят вдоль тела, в глазах – боль.

Дойдя до дома, Леда остановилась и посмотрела на отметины на запястьях, уже начавшие наливаться темно-синим. И подумала о том, что пару дней придется носить кофты с длинными рукавами, чтобы скрыть от мужа синяки.

***

Когда тем вечером, около двух недель назад, Юта шла из библиотеки домой, она была решительно настроена на борьбу. Ничто не могло ее остановить, и уж точно она не могла ожидать, что согласится на план Бабли. Но теперь она знала, почему сделала это.