Чтение онлайн

Юта зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Здесь было темно и тесно. Она была одна. Девушка прислонилась к стене, впервые за этот день почувствовав себя в безопасности. После яркого уличного света ей казалось, что темнота скрывает ее. Хотя на улице уже почти нет прохожих, ей постоянно мерещилось, что она находится на виду. Свет Тауриса преследовал ее, будто тюремный прожектор, осветивший ее в тот момент, когда она пыталась совершить побег.

Юта отдышалась и дрожащей рукой набрала номер. Каждый длинный гудок словно холодными железными клещами вырывал из ее груди по кусочку. Четыре гудка - четыре кровоточащих раны, шесть гудков… Юта снова закусила губу, и рот моментально наполнился соленой вязкой кровью.

– Алло.

– Бабли! Бабли, это ты? Слава богу!

К горлу подступил ком. От облегчения Юта готова была расплакаться. Она крепко зажмурилась и сглотнула.

– Юта, это ты? – раздался на том конце провода неуверенный голос. – Юта, у тебя все хорошо, ты в порядке?

Даже сквозь помехи и шум разделявшей их линии, Юта могла расслышать тревогу в голосе друга. Она прислонилась горящим лбом к холодному телефонному автомату и улыбнулась.

– Да, Бабли, я в порядке.

– Юта, здесь кое-что случилось. Тебе нельзя приходить домой. Слышишь? Не возвращайся сегодня домой. – Последние слова Бабли произнес громко и четко, и у девушки вновь свело желудок от страха.

– Что произошло, Бабли? Ты в порядке?

– Да, я…, - друг замялся. – Кто-то был у нас дома. Я ходил в ЛАС, узнать, что с моей заявкой, а когда вернулся… Словом, здесь все вверх дном. Я не знаю, что произошло, но боюсь, что…

– Меня нашли, – закончила Юта за него, и Бабли потрясенно замолчал.

– Тебя нашли?! Как? Когда это произошло? Ты…

– Я жива и здорова. По большей части, – добавила журналистка, рассматривая руку в бинтах. – Не могу рассказать всего, наш телефон могут прослушивать. Послушай, Бабли, тебе нельзя там оставаться. Ты меня понял? Иди к нашему другу, у которого мы в прошлом году отмечали твой день рожденья. Убедись, что за тобой никто не идет. Я встречу тебя там.

– Д-да, хорошо, я в-все понял, – ответил Бабли, сильно заикаясь. Голос был подавленным.

Юта положила трубку. Ей больше не хотелось плакать, и пульсирующая боль в руке как будто утихла. Бабли в порядке, но он нуждается в ней. Из-за нее он может пострадать. Если люди, убившие мэра, найдут Бабли, то могут убить. Боже, они даже могут его пытать, чтобы узнать, где скрывается Юта. Если друг в опасности, то она должна его защитить.

От мысли о том, что кто-то может причинить Бабли боль, ей стало тошно, словно вот-вот могло случиться что-то ужасное и непоправимое. Не медля ни секунды, Юта осмотрела улицу и быстро выскользнула из-за двери.

***

Работа не шла, и Корт, никак не в состоянии придти в себя, поднялся из-за стола.

– Мне надо пройтись.

Быстро, не оборачиваясь, он вышел из комнаты.

Леда посмотрела мужу в спину, но ничего не сказала. Она не хотела отпускать его, не хотела оставлять одного, особенно сегодня. Но Леда знала, что ничем не может помочь. Это мучило ее сильнее, чем Корт догадывался. Ей хотелось поговорить с ним, расспросить, помочь и утешить. Но она не делала этого, потому что понимала – он не ответит. Это был один из тех редких дней, когда муж возводил между собой и ней стену, через которую она не могла пробиться.

Корт тихо задвинул за собой полог. Он не смотрел на Леду, но знал, что она смотрит на него. Знал – то, что терзает его, мучает и ее, но ничего не мог с этим поделать. И за это ненавидел себя.

Конечно, Леда в курсе, где он был. Он не смог бы скрыть этого от нее, даже если бы и пытался. Иногда ему казалось, что она понимает его лучше, чем он сам. Что ж, может так и есть. Но он так ни с кем и не поделился своим бременем, даже с Ледой. Она думает, что это – всего лишь ностальгия, а он не находит в себе сил разубедить ее.

Корт вышел в коридор, но далеко от дома не отошел. Он завернул за угол и остановился перед невысоким узким проходом, закрытым большой каменной глыбой. В коридоре было пусто. Мягкий рассеянный свет, льющийся словно из ниоткуда, золотил песчаные стены и свод коридора.

Мужчина уперся в пол ногами и изо всех сил надавил на глыбу, перегородившую вход. Он толкал до тех пор, пока камень не подался, медленно отъезжая в сторону. На песчаном полу стали видны глубокие, словно порезы, следы в том месте, где глыбу неоднократно отодвигали и задвигали обратно.

Боком, обдирая плечи о неотесанные выступы, Корт втиснулся в проем. Убедившись, что его никто не видел, он задвинул камень на место.

Перед ним открылось небольшое квадратное помещение. Как и все остальные комнаты в Утегате, оно освещалось специальными окошками, выточенными в толще песка. По стенам до самого потолка вырублены стеллажи, на которых покоятся различного размера и формы камни, а также инструменты – долота, сверла, зубила и резцы.

На нижних полках камни разложены по размеру и по виду. А на средних и самых высоких стоят каменные фигуры. Некоторые – уже законченные скульптуры, другие – только заготовки или наметки, по которым мастер всего пару раз ударил зубилом, примериваясь. Но все скульптуры, собранные здесь – это изображения многочисленных богов, в которых верят атлурги.

Корт присел на табуретку возле рабочего стола, на котором разложены инструменты, и взял в руки скульптуру богини Агри. Агри – богиня-мать,покровительница всех женщин, в особенности рожениц и матерей. Он провел пальцами по печальному лицу богини, склонившей голову на бок в жесте скорби и смирения. Камень под его пальцами теплый и шершавый – он еще требует шлифовки.

Корт продолжал водить пальцами по статуэтке, изучая каждый выступ и несовершенство камня, но уже знал, что сегодня не займется шлифовкой Агри. Он поставил статуэтку на полку, и ему показалось, что богиня посмотрела на него с жалостью и каким-то укором. И вот-вот из ее чистых, грустных глаз выкатится большая прозрачная слеза.

Комната, в которой Корт работал – бывшая детская, которую он собственноручно откопал к рождению сына, но после его смерти замуровал. Она не соединялась с его домом, хотя и находилась прямо за стеной. Детская должна была стать подарком жене к рождению сына, потому он сделал вход не из дома, а из коридора, планируя прорубить проход в дом сразу после рождения ребенка.

Но сын родился слабым и больным, в суровых условиях жизни Утегата ему было не выжить. Они с Ледой похоронили ребенка, когда ему едва исполнилось три месяца. Корт так и не сказал жене о детской, чтобы еще больше не тревожить ее горе. Он завалил вход неподъемной каменной глыбой и сделал все, что было в его силах, чтобы забыть.

Но через какое-то время стал приходить сюда, когда не мог уснуть по ночам. Просто сидел там, в темноте, в пустой комнате. Однажды под руки попался обломок камня, он вытащил из-за пояса нож и начал вырезать что-то, не задумываясь о том, что делает. Так появилась первая фигурка одного из богов. Корт заметил, что резка отвлекает его от печали и темных мыслей и стал проводить за этим занятием больше времени.

Теперь это стало его хобби. Он вырезал лики и изваяния богов, отчасти – для себя, отчасти – под заказ, поскольку вскоре к нему стали приходить люди, прося вырезать для них кого-то из любимых богов.