Чтение онлайн

Позже она не могла сказать, что ела. Казалось, всё подряд: клубнику в шоколаде, ветчину, белые шарики сыра, виноград, пирожные, мясные и рыбные закуски, торт, икру, рисовый пудинг, фруктовое желе и много чего ещё. И неизвестно, сколько ещё могла бы съесть, если бы не деликатное покашливание, прервавшее эту вакханалию. Перед Шелли стоял Фрэнсис.

— Может быть, принести лимонад?

— Я-а-а, — Шелли закрыла рот, к которому подносила ложку с кусочком желе. — Да пожалуйста.

Всеблагие стихии, что произошло? Она задохнулась от стыда. Неужели все видели, как она жадно заглатывала еду? Как отрывала зубами огромные куски и мычала от удовольствия? Как из её рта падали крошки, а с ложки текло прямо на платье? Захотелось забиться куда-нибудь под стол, только бы не видеть, какое впечатление на присутствующих это произвело. Ложка в руках задрожала.

Но Фрэнсис подошёл к ней, а значит, пора было использовать свой шанс. Никаких побегов. Только решительность и обаяние. Бокал с лимонадом оказался перед Шелли так внезапно, что она вздрогнула. Холодный липкий кусок желе упал прямо на грудь и медленно сполз в декольте.

— Ой, — только и сказала Шелли, в ужасе распахнув глаза. Желе начало таять, растекаясь по коже и впитываясь в ткань платья.

— Я помогу, — взгляд Фрэнсиса пробежал сначала по её груди, с трудом оторвался от открывшегося вида, а потом метнулся к столу. Юноша схватил салфетку, сложил её и уголком начал медленно вытирать испачканную кожу.

— Что здесь происходит? — рык Тейлора привёл Шелли в чувства, и она отшатнулась от Фрэнсиса. Совершенно не это она планировала утром. Как случилось, что вместо предложения руки и сердца она получила масляные взгляды? И как допустила у мужчины мысль, что она позволит себя трогать? А главное, почему позволила? Вспыхнув до самых ушей, она развернулась и побежала к экипажу.

На обратном пути напряжение грозовой тучей висело в карете. Молчал отец, выпятив вперёд челюсть, то и дело сжимая кулаки. Молчала мать, покусывая нижнюю губу и расстроенно моргая. Молчал Тейлор, глядя в окно, но совершенно не интересуясь сменяющимся пейзажем. И, само собой, молчала Шелли, прячась за спасительным веером и зная, что такой феерический позор ей ещё долго не простят.

Стыда больше не было. Словно кто-то пришёл и стёр его из сознания девушки, убедив, что это не провал, а победа. Что она прекрасна, желанна и обольстительна, а не скандальна, вульгарна и непристойна.

Кожа как будто горела в тех местах, где её касалась салфетка Фрэнсиса. И больше хотелось предаваться смущающим, но пленительным фантазиям, чем думать о грядущем разносе. Но всё поменялось в один миг, стоило отцу открыть рот.

— До академии чтобы из дома ни ногой. Только в Храм на свадьбу младшей принцессы и обратно. Тейлор, я рассчитываю, что ты за ней присмотришь.

Отец так и не глянул на Шелли. Тейлор тоже не обернулся, лишь кивнул, подтверждая, что услышал. А внутри девушки вдруг всё взбунтовалось.

— Я. Не. Пойду. В. Храм. — И она вскинула голову, подтверждая решимость. Она не могла объяснить это нежелание, но собиралась отстаивать свою позицию до последнего.

— Хватит! — рык отца, казалось, прижал её к спинке дивана. Или он неосознанно использовал силу стихии? — Не позволю ещё больше позорить нашу семью. Императорское торжество можно пропустить только по причине смерти, а ты жива.

— Маги не ходят в церковь, — пискнула Шелли, приводя неоспоримый аргумент, который безжалостно проигнорировали.

— Я не собираюсь с тобой что-то обсуждать. Через два дня свадьба. И ты идёшь, — закончил отец.

Шелли открыла рот, чтобы возразить, но не смогла произнести ни слова. Перехватила взгляд матери и поняла, что её, как в детстве, наказали заклинанием молчания. Что ж, она выскажет всё позже. Она им всё объяснит.

Холод обхватил за плечи, и Шелли съёжилась под одеялом, ощущая себя одновременно в кровати и во сне, где она публично позорилась и дерзила родителям, которые во всём были правы. Что-то давило сверху: то ли одеяло, то ли груз вины.

* * *

— Я десятый раз повторяю, что помимо дара у отца есть ещё и должность. И раз императору не зазорно появляться в Храме, то и поданным тоже, — мать единственная осталась за ужином и не оставила попыток донести до Шелли неизбежность посещения церкви. Отец ушёл после первого возражения, а брат после четвёртого, и оба так при этом хлопнули дверьми, что петли повело. — К тому же это великая честь, и мы не можем проигнорировать личное приглашение.

— Так не игнорируйте, а я не пойду.

— Пойдёшь, — спокойно ответила мать и продолжила резать кусок мяса на тарелке.

— Но я не хочу, мама, — Шелли состроила самое несчастное лицо, которое раньше действовало на родителей безотказно.

— Все мы иногда делаем то, что не хотим. Потерпишь.

Это была вовсе не та любящая, добрая мама, которая старалась выслушать и готова была помочь. Что с ней стало? И когда? Или это Шелли настолько всех допекла, что остальные просто перестали с ней церемониться? Нет, такого быть не могло. В конце концов, если бы «семья» была к ней внимательна, то и ругаться бы не пришлось. Да, она точно не виновата.

Так ни до чего не договорившись, Шелли и леди Эридан в молчании закончили ужин и разошлись по комнатам. В Храм по-прежнему не хотелось. Даже не так: было совершенно невозможно представить, что она идёт туда. Хотя Фрэнсису тоже прислали приглашение, и стоило попробовать ещё раз начать разговор о свадьбе. Но нет, внутри всё восставало от этой мысли. Надо было срочно что-то придумать — до свадьбы принцессы оставалось чуть больше суток.

Но ничего не сработало. Ни плохое самочувствие, ни ещё раз выраженное нежелание идти, ни испорченное платье не изменили намерений матери и отца затолкать её в проклятый храм. Чем больше упорства она проявляла, тем непреклоннее они становились.

Ночью Шелли рычала в подушку от бессилия и дурных предчувствий. Почти решилась сбежать. Но предусмотрительный отец повесил на дверь маячок, и уйти дальше лестницы не получилось. Совершенно измученная своими мыслями, она встретила утро принцессиной свадьбы с какой-то яростной обречённостью. Оставался ещё один вариант — испортить новое платье прямо перед поездкой. И ждать кары от обоих родителей. Ещё была вероятность, что мать приготовила второе запасное, предвидя подобный вариант развития событий. Но и бездействовать Шелли не могла.

Когда в дверь постучали, она быстро спрятала за спину ножницы и откашлялась, боясь, что голос дрогнет. Не дрогнул. Но вместо горничной в комнату зашла Селина. Зачем она явилась, было непонятно — на императорское торжество Сталдеров никто не звал.

Можно было подумать, Селина хочет порадоваться за подругу, но в свете последних событий, Шелли сильно сомневалась, что за неё могли искренне радоваться. Все вокруг казались предателями, пытающимися испортить ей жизнь.

— Весь город говорит о твоём скандальном поведении на пикнике, — сказала Селина. А Шелли замерла. Раньше она бы увидела в этих словах волнение, желание разобраться в произошедшем и помочь. Но сейчас ей подумалось: подруга жаждет подробностей, дабы показать, что она — Селина — лучше и воспитаннее, чем Шелли. А это, естественно, было не так.