Чтение онлайн

Слушаю Люду и удивляюсь взрослости этой восемнадцатилетней девчонки.

Её сверстницы на свиданки бегают и по бутикам, сидят в соцсетях и кафешках, а эта красотка учится и пашет с утра до вечера. Еще и хозяйка отменная.

– Очень вкусно. Давно не ел с таким удовольствием, - говорю совершенно искренне, думая, лишь бы девчонке в личной жизни повезло.

– Правда? Мне приятно. Спасибо, Родион.

– Мама научила готовить?
– вопрос задаю не из праздного любопытства, просто хочется больше узнать, как жила Людочка в семье.

– Мама.., - задумчиво выдыхает куколка.
– Ну, можно сказать и так, потому что мама никогда не готовила. Не умеет и не любит. У нас папа готовил очень вкусно. Но…Он не успел меня научить. Погиб рано…

На последней фразе Люда затихает и некоторое время задумчиво ковыряется вилкой в тарелке.

Не тороплю ее, жду, пока сама начнет говорить. Но…

Тут раздается входящий с рингтоном, который я установил на Машку.

Прошу Люду меня извинить и принимаю звонок сестры.

Марья напоминает, что в субботу празднуем золотой юбилей свадьбы родителей.

– Родька, бери с собой свою жиличку, - тарахтит в ухо сестра.
– Хорошая она - девчонка. Нестандартная в нынешних реалиях. Жаль, у меня старший еще маловат. Был бы чуть старше, я бы ее засватала за Семку. Хотя…Сейчас модно, когда женщина старше.

Знаю, что сестра шутит, но кривлюсь при мысли о ее старшем балбесе, которому до сих пор мать носки стирает.

– Мысль отставить, - отвечаю, словно приказ отдаю.
– Про юбилей обсудим, решим, приедем. Мать в подарок хотела какую-то приблуду на кухню. Но я решил им с отцом на даче террасу новую поставить.

Получив одобрение сестры, завершаю разговор и обращаюсь к Милочке:

– В субботу поедем на юбилей к моим родителям.

– Я?..
– выдыхает, не скрывая удивления, Людочка.

– А что здесь еще кто-то есть?
– хмыкаю, любуясь молочными усами над ее верхней губой.

– Не знаю. Не уверена. Мне надо подумать. У меня в субботу еще работа на объекте, - куколка цедит по слову, макая в молоко печеньку и ужасно эротично облизывая размокший край.
– И, знаешь, Родион, это все же как-то неправильно. Все же юбилей родителей - праздник семейный…

Девчонка отвлекается буквально на секунду. Разбухшее печенье падает в кружку, выбивая из белой глади молочную волну, которая летит каплями прямо Милочке в лицо.

Золушка от неожиданности, словно кошка, забавно фырчит, облизывая языком губы и снимая пальцами белые капли.

Смешная ситуация вызывает во мне совершенно противоречивые чувства.

С одной стороны она меня веселит.

С другой - нежное лицо Милы в молочных каплях рождает в моем мозге сладко порочные мыслишки и картинки.

От них в моем паху становится горячо, а в домашних штанах тесно.

“Родион, - кричит голос моего разума.
– Ей всего восемнадцать. Она, в принципе, могла быть твоей дочерью. О чем ты думаешь?! Может и правда стоит снять ей квартиру, где-нибудь недалеко…”

– Ой, неловко получилось, - бесхитростно и невинно хлопает синими глазюками Людочка и по-детски облизывает мокрые пальцы.

– Ладно. Думай. До субботы время есть, - от возбуждения хрипло рычу, успев под столом поправить восстание в штанах, встаю со стула и выхожу из кухни.

– Что-то случилось? Я не то сказала? Или… молоко разлила?
– летит мне в спину расстроенно-недоуменный голос девчонки.
– Так я все уберу…

– Все нормально, Мил. Просто спать пора. Спокойно ночи!
– отвечаю безэмоционально, гася в себе порочные желания.

Глава 18

Мила

– Мам, ты как? Лучше уже? Надо поесть, чтобы таблетки принять, - сижу около постели матери, со вздохом оценивая взглядом масштабы предстоящей уборки.

Подношу к губам матери ложку овсяной каши. В это время на моем новом телефоне блямкает уведомление сообщения.

Посмотреть не могу, но имя “Родион” греет душу. Приятно, что хоть кто-то о тебе думает и переживает.
– Вот все ноешь, что денег нет, - еле слышно шелестит мать, поглядывая глазом на телефон.
– А у самой такая дорогущая вещь появилась. Могла бы и любимой мамочке новый купить. Смотрю, ты за последние полгода хорошо прибарахлилась…

Прикидываю, сколько у меня денег на карточке. Часть из них я планировала потратить на кожаные сапоги, а то дутики в слякоть сильно промокают. Подумав, решаю, что все же куплю матери недорогой айфон.

От мыслей меня отрывает очередное блямканье. Опускаю глаза, снова Родя.

– Кто это? Ты, Люд, ухажера завела?

– Нет. Просто знакомый.

– Просто знакомый, - передразнивает мать.
– Ты смотри в подоле не принеси. Я слишком молодая для внуков. И, вообще, надеяться надо только на себя.

– Согласна, - отвечаю примирительно, понимая тупиковость этого разговора.
– Полежи, я до аптеки добегу.

– Ты, Люда, если уж решишь ноги раздвинуть, то выбирай мужика, - хватает меня за руку мама.
– С твоей внешностью, можешь себе это позволить. Не сделай такой глупости, как я с твоим отцом. Безродный мазилка иконописец…

Мать заводит свою традиционную шарманку. Сетует на гибель своих именитых родителей. На первую семью своего отца и родственников, растащивших все, что было возможно.

– Если бы не твой папаша, обрюхативший меня тобой, то я бы могла, как сыр в масле кататься, - мать говорит в своей манере, нараспев речитативом, словно стихи читает.
– Мне осталось, конечно, мало, но все же. А из-за тебя пришлось квартиру продать и перебраться в это Богом забытое Подмосковье. В Москве в кругу близких мне по духу поэтов и писателей, я бы стала звездой…

Слово “звезда” окончательно добивает ее. И мать переходит с всхлипываний на рыдания.

– Не плачь. Давление поднимется, - стараюсь успокоить мать, хотя на самом деле мне хочется сказать ей правду: и про любовь к алкоголю, и про квартиру, пропитую, и про отца, который спас нас обеих в ураган.

Еще некоторое время слушаю ее стенания молча, думая о своем. Вернее о том, что мне нужно за выходные успеть поднять ее на ноги, разобрать бардак в квартире и приготовить поесть на неделю.