Чтение онлайн

– Подожди, Люда. Так ты не живешь в этом районе?

– Не-а. В общаге живу архитектурно-строительного колледжа, - сиплю через силу, пытаясь, вспомнить куда я шла.
– Это недалеко отсюда. Наверное… Если честно не помню сколько по времени. Голова была, как в тумане.

– Тебе в больницу надо. Так врач Айболит сказал, - со вздохом произносит Родион.

– В больницу? Нет-нет. Не надо. Мне неловко, что я Вам доставила столько неудобства и беспокойства. Вы не переживайте. Я сейчас уйду. Мне скоро на занятия. А потом еще на стройку. У меня вторая сме-е-на-а, - взволнованно шиплю, зевая.

– Мила, а почему ты в такое позднее время на качелях больная сидела, а не в общежитии находилась?
– слышу словно через вату вопрос Робин Гуда.

– Меня коменда не пустила, - поясняю медленно, потому что зеваю на каждое слово.
– У меня долг за проживание. Я бы заплатила, только сумку порезали и коше-е-лек вы-та-щи-ли…

Еще зачем-то рассказываю про новые ботинки, деньги маме, проект в архитектурном бюро. Еще какую-то ерунду пустяковскую про прораба Таню.

И мне кажется, что я сама с собой во сне говорю, и мне становится легче.

Глава 13

Родион

Девчонку мне все же приходится отправить в стационар. И не потому что я боюсь сорваться и не справиться с ее лечением. Нет…

Просто ближе к обеду мне приходит сообщение, что мне нужно прибыть в учебный центр для прохождения обучения по тактико-специальной подготовке и использованию беспилотных летательных аппаратов в военных операциях.

Несколько удивляюсь и озадачиваюсь, потому как у большого начальства я был буквально на днях, и никаких указаний о моем прикомандировании мне не поступало.

Прочитав несколько раз информацию, жду пока проснется золушка.

Смотрю на часы и оцениваю, что после порции успокоительного, которое я ей дал, спать она будет еще долго.

Времени даром не теряю. Звоню Айболиту для уточнения наводочки на клинику, куда можно устроить девчонку.

Все намного проще, чем я думаю.

Оказывается, что в этом вопросе мне может помочь мой боевой товарищ Кирилл Зубов.

– Родя, я тебе сейчас номер телефона его скину. Зуб в столице, - как всегда выстреливает словами, как из пулемета Айболит.
– У него то ли своя клиника, то ли не своя. Здесь я не в курсах. Но… Жена Кира один из лучших нейрохирургов.

После разговора с доктором Васиным, набираю Зубову. Кир отвечает не сразу, но радуется моему звонку искреннее. Коротко объясняю проблему.

– Гром, клиника не моя, но контакт тебе дам. Записывай номер…

Пока я на обратной стороне своего медицинского заключения пишу имя Юля и ее номер, Зубов поясняет:

– Позвони ей напрямую. Скажи, что от меня. Она поможет. Гром, давай встретимся. Можем и сегодня. Ой, сорян, брат, вечером я - безусый нянь. Буду тусить с детьми.

– Мне Айболит сказал, что ты, Зуб, многодетный папаша. Серьезно что-ли?

– Ну, не такой чтобы очень многодетный. Пока у нас лишь трое малых. Но ведь детей много не бывает, - по-доброму смеется Кир.
– Давай может завтра пересечемся и перетрем?

– Завтра еду в школу. Буду учиться управлять птичками.

– Понял. Принял. Но я еще до конца месяца буду здесь. Так что звони, как получишь диплом орнитолога, - не забывает позубоскалить Зуб.

Мы еще несколько минут с Киром перекидываемся шутками, упражняясь в остроумии.

Завершив разговор с Зубовым, набираю Юлию. С первых же слов нахожу понимание. Вопрос с госпитализацией моей гостьи решается всего тремя словами: “Привозите. Устроим. Вылечим”. Довольный результатом несколько раз проверяю, проснулась малышка или нет.

Как только Золушка открывает глазки свои синие, измеряю ей температуру и сообщаю по лечение в клинике.

Люда воспринимает информацию со слезами. Но…

С полковником Громом спорить сложно и взрослым мужикам, не говоря уже о девочка-девочках.

Потому покормив девчонку склизким овсяным киселем, везу в клинику.

Всю дорогу, куколка уговаривает меня отпустить её.

– Я не могу лежать в больнице. Понимаете? У меня учеба и две работы. Мне нужно деньги зарабатывать, - хлюпая носом, сипит малыха, пытаясь меня продавить.
– За общагу заплатить. Иначе точно и отчислят, и выселят. И с работы попрут. На что жить тогда?!

– Тема закрыта и не обсуждается. Лучше сейчас полечиться, чем всю жизнь на таблетки работать. Мать твоя разве инвалид?!

Девчонка ничего не отвечает. Только рвано дышит и нервно пыхтит.

– Ну, я так и понял, - хмыкаю, давя в себе желание открыть ей в самых нелицеприятных словах свое понимание болезни ее матери.

Усмирив своих внутренних демонов и свое раздражение яжематерью, у которой дитя ходит в рваных башмаках и в восемнадцать лет пашет, как раб на галерах, продолжаю говорить, аргументируя свои слова вескими доводами:

– Куколка, мать твоя не маленькая девочка. Пусть пока ты в больничке полежишь сама подумает, как заработать на жизнь свою. Тебе же, Людмила, лечение в стационаре пойдет только на пользу, - говоря, касаюсь острой девичьей коленки.

Людочка стыдливо краснеет, и ножки свои тоненькие отодвигает в сторону.

Меня, взрослого дядьку, просто прет от ее совершенно естественной, а не наигранной реакции.

– Потому как помимо квалифицированной медицинской помощи, ты будешь еще это время в сытости, а не на бичпакетах. Это уже два плюса, - перечисляю преимущества стационара для нее лично.
– И три - если ты работаешь официально, то получишь денежное вспоможение в виде оплаты больничного. Хотя…Уверен на тысячу процентов, что тебе платят минималку в конверте.

На последней фразе Людочка вспыхивает в секунду.
– Ну, знаете, - говорит через силу, - Вам никто не давал права так со мной разговаривать.

– Я никогда не нуждался в разрешениях говорить правду. Это мое кредо. А ты, милая, лучше береги голос и молчи. Вот водичка. Попей.

Наш последний с Людмилой разговор перебираю в памяти, узнав спустя пять дней о том, что девчонка, как только ей стало лучше, тихо собралась и свалила из клиники.

– Родион, наша сотрудница пришла к вашей протеже с договором на оплату. Я думаю, что она просто испугалась, увидев сумму итого, - принося мне извинения, поясняет свое видение Юлия.

Задавать вопросы: “За каким членом нужно было девчонке нести на подпись договор?” - я не стал, потому что не люблю бессмысленных выяснений отношений.

И, вообще, после разговора с директором клиники решил похоронить эту историю. Но…

Что-то не давало мне покоя. Какой-то червь сомнений грыз изнутри.

По возвращению из учебного центра я нашел общежитие золушки.

Пообщался с комендантшей, в разговоре с которой чудом сдержал себя, чтобы не сунуть в морду этой мерзкой жабе.