Чтение онлайн

– Злата, милая, мне очень хочется, чтобы ты мне поверила. И ты поверишь, потому что это чистая правда. Королева Мара – непростой человек, и у нее действительно есть фавориты. Это ни для кого не секрет. К тому же, она свободная женщина, давно уже вдова, поэтому общество даже не осуждает такой порядок. Но я… – он вздохнул и продолжил. – Но я никогда не был ее фаворитом. Да, она очень этого хотела. Мне неприятно говорить такое о женщине, и я ни за что бы не сказал это тебе, да и кому бы то ни было, если бы не сложные обстоятельства. Ее Величество хотела сделать меня своей игрушкой, как и многих других молодых и не слишком молодых людей в Снежном дворце. Но мне даже мысль об этом кажется невозможной. Как я могу быть с женщиной, которую не люблю? Я отказал ей, Злата. Очень вежливо – но отказал.

– И что случилось потом? – тихо проговорила я. Эдвин ласково коснулся моей щеки, погладил белые волосы и продолжил:

– А потом на меня посыпались неприятности…

– Господин Эдвин, нам пора лететь! – раздался голос Тинка. Я обернулась и увидела, что он уже забрался на дракона.

– Да, Тинк, одну минуту! – отозвался Эдвин и вновь обернулся ко мне. – Полагаю, что королева была потрясена – ей никто не отказывал. Она кричала, что отрубит мне голову, и, честно сказать, я думал, что так и произойдет. Но в последний момент она сменила гнев на милость и попросту сняла меня с должности капитана королевской гвардии. Правда, из дворца так и не отпустила, хотя я очень просил. Не знаю, чем бы я занялся вдалеке от двора. Возможно, пошел бы учителем в школу – в Военном лицее прекрасно преподают науки, а я был хорошим учеником. Но королева была категорически против и не отпустила меня с дворцовом службы. Иногда мне кажется, что ей доставляет удовольствие держать меня подле себя мальчиком на побегушках, – Эдвин горько усмехнулся. – Это очень унизительное положение, но я пока ничего не могу с этим поделать. Может быть, вдалеке, в Сером Заскалье, я придумаю, как распутать этот ужасный узел.

Он снова поцеловал меня и посмотрел так, будто надолго хотел запомнить каждую черточку моего лица.

– Милая Злата, ты будешь вспоминать меня в эти месяцы? Будешь ждать? – прошептал он мне в волосы.

– Конечно, – отвечала я. – Время летит так быстро!

– А чтобы ты помнила обо мне, возьми вот это, – Эдвин быстро снял перстень с сапфиром. Он хотел надеть его на мой палец, но осознал, что кольцо для меня слишком большое. Поэтому просто вложил перстень в ладонь и осторожно сомкнул мои дрожащие пальцы.

– Зачем это, Эдвин? – прошептала я. – Я и так буду помнить о тебе.

– Мне приятно оставить тебе хотя бы такой скромный подарок. Я бы очень хотел, чтобы ты его носила. Если будет возможность, попроси ювелира его уменьшить. Там, на чужбине, мне будет приятно знать, что ты надеваешь мой перстень с сапфиром и вспоминаешь об этом вечере. У нас будет еще много прекрасных дней и вечеров, милая моя Злата. Золотая моя девочка…

Эдвин увидел, что возле дракона переминается с ноги на ногу взволнованный Тинк – времени на разговоры уже не оставалось. Капитан еще раз быстро обнял меня, поцеловал и легко подсадил на подоконник. Я вздохнула и, глянув на россыпь золотистых звезд, махнула ему рукой, чувствуя, как сердце наполняется тяжелой печалью.

***

Потекли дни, полные хлопот, суеты и бесконечной работы. Я была рада, что дел было так много, что мне некогда было думать о чем-то другом. Капитан Эдвин и так никогда не выходил у меня из головы. А господин Марген, к счастью, в Хрустальном дворце тоже не появлялся.

В газетах, которые иногда раздраженно бросала на стол Ирэна, я читала о том, что королевский казначей ранен довольно тяжело, перенес сложную операцию на ноге и продолжает лечение в королевском госпитале. Да простят меня небеса, но мне нисколько не было его жалко.

С господином Яковом мы прекрасно сработались. Первое впечатление не обмануло – это был умный человек и истинный профессионал, собравший отличную команду. В большой группе мастеров были не только люди (все, как на подбор, подтянутые, гладко выбритые, очень вежливые, в одинаковой темно-синей форме), но и несколько троллей. Когда я увидела их первый раз, испугалась – как забудешь достопамятные встречи с этим народом? Но эти тролли, тоже одетые в синие форменные костюмы, оказались совсем другими – сдержанными, вежливыми и работящими. Они старательно выполняли все мои указания и пожелания господина Якова, и я ими была очень довольна. Впрочем, я была уверена, что дело не только в их покладистом характере. Господин Яков упомянул, что капитан Эдвин достойно заплатил всем работникам, и никто из них не остался обиженным.

В нашей команде были монтажники, маляры, стропальщики, штукатуры, каменщики, облицовщики, печники и другие хорошие мастера. Все они ладно трудились, и я с удовольствием смотрела, как преображается мрачный дворец – как светлеет его фасад, как растут, словно почки на вербе, свеженькие балкончики, как сияет новенькая лепнина.

Единственный, кто тревожил меня в те дни, была, как ни странно, вершик Тиша. Нет, она по-прежнему старательно украшала меня каждый день, повторяя: «Я люблю красоту!» Тиша не только с удовольствием делала прически, но и вполне овладела магической кистью. Я поручала ей ту работу, с которой она могла бы справиться самостоятельно. Когда Тише удавалось создать очередную вещь, она искренне радовалась, точно ребенок, внезапно получивший леденец.

Правда, иногда у нее случались неудачи. Однажды вместо кресла возле окна вырос огромный мухомор, который никак невозможно было выдернуть, и мы разламывали его на кусочки и с помощью мастеров вырывали с корнем. А в другой раз она с помощью волшебной кисти попыталась создать крошечную серебристую подушечку для иголок. Но у ее получилась не подушечка, а самый обычный, ничем не примечательный лесной ежик. Мы с Тишей оторопели, а ёжик недовольно соскочил с плотного листа, обиженно фыркнул и побрел к выходу с крайне недовольным видом – наверное, в парке он надеялся отыскать своих собратьев. «Тиша, не стоит использовать волшебную кисть для таких мелочей! – сделала я вершику замечание. – Ведь подушечку для иголок вполне можно сшить и самостоятельно. Кисть для этого абсолютно не нужна!»

Тиша выслушала меня и рассеянно кивнула. В последнее время она и впрямь стала чересчур несобранной, молчаливой. Я переживала за нее и думала, не показать ли ее врачу, который лечит вершиков. Об этом я хотела поговорить с господином Яковом.

За работой я иногда действительно беседовала с инженером, он оказался приятным человеком и очень скрашивал мои дни. Серьезный, авторитетный, хладнокровный, он быстро решал любые рабочие проблемы и этим мне нравился. За чертежами, осмотром объекта или другими работами он рассказывал мне о любимой жене, о семье (Тинк был его единственным сыном, и господин Яков очень о нем переживал), о городе Сапфире. Я вспоминала отца, и с радостью узнала, что господин Яков был с ним немного знаком – он приезжал на обучение на Побережье. Я так доверилась господину Якову, что однажды нахально попросила его отнести к ювелиру подаренное капитаном Эдвином кольцо, чтобы тот уменьшил его до моего размера. Ведь я не выходила в город – это, черт побери, было указано в договоре, который я почти не глядя подписала! А господин Яков, как и его мастера, каждый день приезжал из Сапфира в карете.

Чем мне нравился господин Яков, так это то, что он не задавал лишних вопросов. Он молча взял перстень, а через пару дней вернул его – и тот идеально сел на мой палец. Большой сапфир цвета индиго ярко сверкнул в солнечном свете – и мне показалось, что это капитан Эдвин подмигнул мне и просиял своей искренней мальчишеской улыбкой.

Господин Яков, сдержанный и солидный человек, вдруг посмотрел на меня странным взглядом и то ли спросил, то ли утвердительно произнес:

– Это перстень капитана Эдвина...

Глава 33. Тихое счастье вершиков

– Верно, – отчего-то заволновавшись, согласилась я. – Он подарил его мне перед отъездом, когда вместе с Тинком отправлялся в Серое Заскалье.

– А ведь это очень серьезный подарок, уважаемая Злата, – произнес господин Яков. – Знаете, что означает в нашей стране, когда мужчина дарит женщине кольцо?

«Видимо, то же, что и на Побережье, – помолвку», – с бьющимся сердцем подумала я, и только сейчас до конца осознала, как серьезно то, что сейчас со мной происходит. И господин Яков это подтвердил: