Чтение онлайн

Ну что ж… из жизни людей уходил еще один прожитый ими день… День 29 августа 1915 года… День, сумевший подарить закадычным друзьям, Станиславу и Михаилу, долгожданную их встречу…

Тем временем ночь всё увереннее и увереннее вступала в свои законные права, окутывая темной пеленой дремучий лес и пробуждая к активной жизни ночных его обитателей.

Вот уже летучие мыши, издавая резкий, пронзительный звук, начали бороздить просторы сумрачного пространства. А вот, так неожиданно и пугающе, вылетела из чащи леса какая-то диковинная, с большим размахом крыльев птица и чёрной тенью пронеслась наперерез экипажу молодых людей. Через мгновение она уже скрылась в гуще деревьев, темной стеной стоящих на противоположной стороне дороги. Как-то уж очень зловеще прокричал филин, и голос его эхом прокатился по смиренному перед магией тьмы лесу…

– Станек, еще несколько минут, и в лесу наступит кромешная тьма, – огляделся со страхом по сторонам Михаил. – Долго нам ещё ехать? – поёжился он от надвигающейся ночной прохлады.

– Считай, уже приехали! – успокоил его Станислав. – И самое главное, практически, без опоздания. Будем надеяться, что господа Медведские не начнут бал минута в минуту, как заявлено в приглашении.

– Нас дожидаться будут?.. – с издевкой уточнил Михаил.

– Куда им деваться…

Михаил с интересом взглянул на невозмутимого своего друга, важно восседающего рядом с ним на диване коляски, и, усмехнувшись, ткнул его локтем в бок… Станислав тихо рассмеялся…

Но вот, наконец-то, экипаж молодых людей покинул глухой, сумеречный лес и свернул на широкую, мощёную булыжником дорогу, ведущую к усадьбе господ Медведских. Кучер подстегнул лошадей, и они, цокая копытами по плотно уложенным булыжникам, резво понеслись вперед…

Чем ближе экипаж молодых людей подъезжал к усадьбе, тем всё реже становился старый могучий лес, и всё чаще приходили ему на смену – то раздольные, хорошо освещенные восходящей луной поляны, то молодые березовые рощи. А вот уже до слуха друзей стали доноситься возгласы и смех людей, ржание лошадей и зычные голоса распорядителей, отдающих кучерам указания: кому и куда устанавливать на долгий ночной постой экипажи прибывших на бал к господам Медведским гостей.

– Ну, вот и приехали, – сказал Станислав. – Во-о-он там, за молодым березняком, дом господ Медведских, – указал он рукой в сторону впереди стоящих молоденьких, окутанных ночной мглой березовых деревьев, дружная компания которых находилась с левой стороны дороги… – Сейчас свернём влево, съедем с дороги – и на месте…

И действительно, метров через двести, за густым молодым березняком, булыжная мостовая резко свернула влево, и тут же взору Станислава и Михаила явился двухэтажный, освещенный яркой иллюминацией огней дом господ Медведских, напоминающий собой в ночи волшебный, полупрозрачный замок.

Два резвых рысака, подгоняемых кучером Аркашкой, проворно съехали с булыжной дороги и покатили коляску молодых людей в сторону площади, широко раскинувшейся перед сказочным домом господ Медведских. Однако подъехать к гостеприимно распахнутым воротам усадьбы оказалось задачей непростой. Площадь до отказа была заставлена экипажами и каретами, на любой вкус и материальный достаток, приехавших на бал гостей.

Друзья спрыгнули с коляски и пешком направились к распахнутым воротам имения.

Растерянный Аркашка увидев, что все места на площади около имения полностью заняты другими экипажами, возопил вслед удаляющемуся своему хозяину:

– Пан!.. Тэта… Як яго… Мястов-то няма…

– Экий болван!!! – приостановившись, зыркнул на него недобро Станислав. – Чего орёшь?! Смотри мне! Быстро со службы погоню, если будешь заставлять барина заниматься своими прямыми обязанностями!

– Так тэта… Як яго… Мястов-то няма… Што ж мне робить?..

– Сейчас придет человек, разберётесь!.. Вон, сколько их там шныряет, расставляя по местам экипажи…

Совершенно очевидно, Станислав уже полностью был настроен на приятные встречи со своими хорошими знакомыми, и его нисколько не интересовали подобные вещи – как и куда пристроить экипаж, на котором они только что с другом прибыли на бал.

Из распахнутых окон дома доносились звуки настраиваемых музыкантами инструментов, женские и мужские голоса, звонкий девичий смех.

– Эх, Михаська!.. Теперь бы только поднабраться терпения да соблюсти все неизбежные приличия!.. – как-то уж мрачно произнес Станислав.

– В смысле? – не понял его Михаил.

– Знал бы ты, до чего же это не в моей сути, целовать ручки всем дамам кряду!.. Какая же это для меня мука!..

– О, Станек!.. Но если этого не делать искренне, любая из дам почувствует, что ты только соблюдаешь «dekorum».

– Ничего они не почувствуют!.. – ускоряя шаг, сказал, как отрезал, Станислав. – Всех их приводит в умиление, что удостаиваю их этой чести…

Неожиданно около одного из зажжённых фонарей, освещающих площадь для прибывающих к усадьбе экипажей, Станислав придержал Михаила за локоть:

– Осмотри меня, братишка, внимательно. Нет ли нареканий к моему внешнему виду?..

Михаил принялся выполнять просьбу друга, добросовестно осматривая его со всех сторон…

Станислав стоял перед ним во всем своем великолепии – в элегантном чёрном пальто, с белым

шелковым шарфом на шее, в чёрном цилиндре на голове. Высокий, статный, холеный, он уже был сосредоточен на чем-то очень важном для себя, судя по взгляду его карих, лучистых глаз…

– Ну, что я могу тебе сказать, братишка… Только одно: как всегда, неотразим! – сказал Михаил, не найдя нареканий к его внешнему облику. – Как говорится – ни пылинки, ни соринки, ни складочки! Сорочка, жилет, бабочка и перчатки безупречно белоснежны. Ну-ка, – приподнял он рукоятью своей трости лацкан пальто Станислава, – давай-ка посмотрим с тобой, как там твоя бутоньерка поживает… Не завяла еще?..

– Ну? И как? – усмехнулся Станислав. – Не завяла?..

– Цела, братишка!.. Цела!.. И до чего же она красива, эта бутоньерка твоя!.. До чего же изящно сработана! Просто чудо какое-то!.. – залюбовался Михаил бутоньеркой друга.

– Да-а-а… Красива!.. – взглянул и Станислав на свою бутоньерку… – Подарок деда… Память о нем, – аккуратно расправил он лепестки белой розы и веточки зеленого рипсалиса, выполненные из тончайшего шелка и составляющих композицию этой миниатюрной бутоньерки. – Когда-то давно, когда я был совсем еще маленький, привёз он себе комплект всевозможных бутоньерок из Лондона. Вот эта – одна из них… Я люблю носить бутоньерки, доставшиеся мне в наследство от деда… Во-первых, мне это помогает ощущать его присутствие где-то совсем рядом с собой, во-вторых, преимущество искусственной бутоньерки от живых цветов всегда очевидно: они никогда не вянут и их не требуется по нескольку раз за вечер менять… Тем более, братишка, у нас на сегодняшнем балу не будет времени на устранение подобных недочётов… У нас будет много других, более интересных задач… Не правда ли, – подмигнул он озорно Михаилу.

– Правда! – смущенно ответил ему Михаил…

– А теперь, Михаська, дай-ка, и я осмотрю тебя со всех сторон. А также проверю, не завяла ли твоя бутоньерка…

– Моя бутоньерка, братишка, тоже никогда не завянет, – погладил Михаил рукой место, где под полой его пальто скрывалась прикрепленная к лацкану фрака бутоньерка. – Ведь она точно такая же, как и твоя, и когда-то тоже принадлежала твоему деду… И это твой подарок мне… Я всегда буду беречь её и всегда, беря её в руки, буду вспоминать и тебя, и твоего деда, барона Ландсбергиса.