Чтение онлайн

В комнату вбежала рабыня, которую он видел в день, когда Эви очнулась.

— Госпожа, — торопливо позвала она, но при виде него завизжала и выронила лампу.

Эрон поймал лампу потоком темной энергии и водрузил на стол. Девушка попятилась в дверях, прижав ладонь ко рту, с расширенными от ужаса глазами.

— О М-матерь Великая, п-п-пощади, — пробормотала она, вцепившись в дверной косяк, как будто боялась, что если отпустит его, то убежит.

— Беги в сад, — приказал Эрон. — Позови Нэссора, скажи, что твоя госпожа теряет ребенка.

— Ребенка, — повторила она, безвольно опуская руки.

— Быстрее же, ну!

Рабыня пришла в себя и тряхнула головой, будто сбрасывая морок.

— Да, в-ваше высочество, я мигом.

Она пробежала через комнату, стараясь держаться подальше от кровати, и выскочила в сад, прямо под потоки ледяной воды.

— Ну вот, — сказал он, — помощь сейчас будет.

Эви застонала, сжимая его запястье, и пробормотала что-то нечленораздельное. Дождь за окнами и не думал утихать. Буря набирала силу.

Когда пришел Нэссор с одной из своих помощниц, вихрящиеся потоки уже исчезли — Эрон убрал их легко, будто всю жизнь ими управлял. Будто дар был частью его тела с рождения, хоть и бесплотной.

Увидев лекаря, Эви вывернулась.

— Я хочу… чтобы ты ушел, — сказала она.

— Ты будешь только мешать, — согласился Нэссор.

Эрон не стал спорить. Ему пришлось снова выйти в смежную комнату и ждать — безучастно. Он зажег лампы, заметил кровь на руках и выругался. Зачем ему этот проклятый дар, если из-за него столько страданий? Снова и снова.

Когда в дверь заглянула встревоженная мать, он кивком пригласил ее войти.

— Гроза опять разыгралась, — пояснила она, — я испугалась. Решила проверить, как она…

— Она теряет ребенка, — сказал Эрон.

Мать вздохнула и, положив руку на его плечо, погладила сочувственно, но он отошел. Ему хотелось только одного — чтобы все закончилось как можно быстрее, и жизни Эви ничего не угрожало. Чтобы эти проклятые боги наконец насытились и оставили их в покое, не вмешиваясь больше в их жизни и судьбу.

— Мне сходить помочь? — спросила мать.

— Не надо, там Нэссор с рабынями, — глухо ответил он.

— Тогда я посижу с тобой, если ты не против, — попросила она.

Эрон кивнул и налил вина — себе и ей. Нужно было как-то успокоиться и скоротать время.

— Теперь все будет хорошо. Даже твоему отцу гораздо лучше. А когда он узнал, что у тебя появился дар, то вообще воспрял духом.

— Дар, — скривился Эрон. — В бездну его.

Аилэн испуганно огляделась по сторонам, будто их мог кто-то услышать, но ничего не сказала. Какое-то время они молчали, вслушиваясь в непогоду за окнами.

— Я понимаю, сейчас не самый подходящий момент, — осторожно начала она спустя несколько минут, — но завтра отец захочет тебя видеть, он устал ждать, и…

— И? — безучастно спросил он.

— Не мог бы ты не говорить ему, что я в ту ночь была с Нэссором, пусть лучше…

Эрон поднял на нее взгляд, и она осеклась. Его вдруг охватила такая усталость, словно очередному разочарованию уже не было места в груди.

— Это не то, что ты подумал, — быстро заговорила мать. — Я ходила к Нэссору за лекарством для твоего отца, потому что снадобья Дэрби не помогали, а твой отец слишком…

— По-твоему, мне не все равно?

Он прекрасно знал эту историю. Нэссор был когда-то другом короля, но безответно полюбил Аилэн, поэтому стал отшельником в саду, а их дружбе пришел конец. В какой-то степени Эрон его понимал, потому что сам когда-то любил Нэвию, но в итоге покинул столицу, когда она отдала предпочтение Элифу. А может, это было не ее решение? Может, она выбрала брата, потому что жестокие боги хотели, чтобы она умерла за его дар? Вот только Элиф был с этим не согласен. Элиф послал богов в бездну и победил. И теперь за это расплачиваются все, включая Эви, потому что Эрон проиграл…

Они поняли, что все разрешилось, еще до того, как вышел Нэссор. Дождь резко стих, а раскаты грома зазвучали глухо и издалека. Когда садовник показался в дверях, вид у него был уставший, но он слабо улыбнулся.

— Кровотечение остановилось, слава богам.

При этих словах Эрон сцепил зубы, чтобы опять не сказать что-нибудь богохульное.

— Ребенка сохранить не удалось, это очевидно, но ее жизни ничего не угрожает.

— Как она? — Аилэн встала.

— Слаба и подавлена. Я дал ей лекарство, она сейчас спит.

Он устало потер лицо и с благодарностью принял чашу с вином, которую подала Аилэн, затем посмотрел в сторону окна. Мерный шум редких капель звучал почти умиротворяюще.

— Ночью возле нее подежурит ее рабыня. А утром я зайду ее проведать.

Эрон только кивнул. Он был не способен на проявление эмоций. Не мог себе этого позволить.

— Держись, мальчик мой, — мягко сказал садовник и похлопал его по руке. — Все позади. Боги взяли свое, и больше никто не пострадает.

Он и Аилэн удалились, тихо переговариваясь о чем-то, и Эрон остался один. Внезапная тишина тяжелым грузом опустилась на плечи. Подойдя к двери, он взялся за ручку и глубоко вдохнул. Затем тихо вошел.

— Иди, отдохни немного, — сказал он девушке, вскочившей при виде него, — я побуду с ней.

Она вышла из комнаты, не поднимая глаз.

Эви спала. Эрон опустился на пол возле кровати и взял бледную тонкую руку в свою. Кожа ее была холодной и сухой. Почти безжизненной.

Он уткнулся лбом в край постели и закрыл глаза. Ему было сложно что-то говорить. Сложно о чем-то думать.

Ему было сложно даже дышать.

***

Рассвет был прохладным и влажным, но на утреннем серо-голубом небе не осталось ни облачка. Эви стояла на террасе, на сыром после продолжительных дождей каменном полу, и холод проникал в ее тело через босые ступни и ладони, которыми она держалась за каменный бортик. Темные деревья влажно поблескивали в саду, и о буре напоминали лишь помятые кусты и несколько сломанных веток на дорожках.

Эви вдохнула полной грудью свежий, чуть солоноватый воздух и прикрыла глаза. Дни болезни прошли как в тумане. Дни, что начались одним кошмаром — она чуть не погибла, а Эрон превратился в чудовище; и закончились другим — она потеряла их ребенка. И если первый кошмар с пугающей четкостью отложился в сознании, оставив уродливый отпечаток в ее душе и в их отношениях, то второй был словно смазанное пятно неопределенно-серого цвета. Эви пока не могла понять точно, что чувствует. Раньше она никогда не задумывалась о детях. Не то чтобы хотела или не хотела их иметь, просто принимала как данность, что, возможно, когда она выйдет замуж за Ивара, у них, как в любой обычной семье, будут дети. Но ребенок Эрона… Было ли в этом что-то обычное? Нормальное?